— Ты же говорил, что приедете помогать.
— Так я же шашлык делаю, — растерянно ответил он. — Сейчас поедим, будет нормально.
Я смотрела на него и будто видела сразу двух Дмитриев. Передо мной стоял взрослый мужчина, мой сын, который теперь приезжал с женой, привозил маринованное мясо и считал это участием. А в памяти всплывал мальчишка, таскавший со мной лейки к рассаде, осторожно подвязывавший огуречные плети и точно знавший, что перцы нельзя сажать слишком густо. Всё он помнил. Просто сейчас переминался у мангала, не зная, куда деть глаза. Ему самому было неловко, я это прекрасно видела. Он понимал, что выходит как-то некрасиво, но не представлял, как исправить ситуацию.
Сзади подошла Алина, положила руки ему на плечи и протянула:
— Ну что, скоро уже есть будем?
На меня она даже мельком не взглянула.
Шашлык они готовили без моего участия. Вернее, Дмитрий стоял у мангала и время от времени переворачивал шампуры, а Алина устроилась рядом в шезлонге и давала советы, как будто руководила важным процессом. Я отмыла под уличным краном руки, переоделась и зашла в дом. На плите стояла кастрюля со вчерашним супом. Я налила себе тарелку и села на кухне.
— Мам! — донеслось со двора. — Ты куда? Мы же вместе собирались!
— Я суп доем, — ответила я.
Выходить к ним на этот их маленький праздник мне не хотелось. Сидеть третьей лишней возле молодой пары, которая приехала отдыхать, а не помогать, — удовольствие сомнительное. Я ела одна и смотрела через окно, как они смеются, выбирают друг другу куски получше, а Алина фотографирует свою тарелку. Наверное, для соцсетей.
После обеда они снова растянулись на солнце. А я вернулась к грядкам.
К вечеру всё повторилось почти в точности. Они поели, поблагодарили — мол, вкусно, спасибо, — оставили в раковине целую гору посуды и ушли в гостевую комнату смотреть фильм на ноутбуке. Я стояла у мойки, оттирала жирный противень, складывала тарелки в сушилку и всё думала: зачем я вообще это устроила? Я ведь не из жадности звала их. Мне правда хотелось, чтобы сын приезжал, чтобы дом не казался таким пустым. Но слово «поможем» произнёс именно Дмитрий. А теперь оно будто испарилось.
В воскресенье утром я решила больше не ходить вокруг да около.
Началось всё так же: я — в огороде, они — на шезлонгах. Ближе к одиннадцати я сняла перчатки, подошла к ним и присела на край лавочки.
— Давайте сразу договоримся, — сказала я спокойно. — Вы обещали помочь. Я не прошу вас работать от рассвета до ночи. Но одну грядку прополоть можно? Или хотя бы воды принести?
Алина медленно спустила солнечные очки на кончик носа и посмотрела на меня поверх оправы. Злости в её взгляде не было. Скорее искреннее недоумение — будто я предложила ей мешки с цементом разгружать.
— Я не умею полоть, — ровным голосом сказала она. — Вдруг я что-нибудь не то выдерну? Только хуже сделаю.
— Этому можно научиться, — ответила я. — Ничего там сложного нет.
Дмитрий кашлянул и отвёл глаза.
— Мам, ну мы правда устали. Я весь месяц на объектах мотался, Алина в салоне без выходных почти. У нас только эти два дня и получились передохнуть.
Алина работала администратором в салоне красоты: записи, клиенты, расходники, мастера, постоянные звонки. Я понимала, что это не прогулка. Нервов там хватает. Но и моя жизнь не была курортом. За неделю — четыре договора, каждый страниц на тридцать, с приложениями, сносками, правками, согласованиями. Пропусти одну ошибку — фирма потеряет деньги. По шесть часов за ноутбуком каждый день, а потом ещё дом, участок, грядки, полив, сорняки.
— Я тоже работаю, — сказала я. — Просто со стороны это не так заметно.
Алина легко махнула рукой.
— Ой, ну удалёнка — это всё равно не то. Сидишь дома, никто над тобой не стоит, сама себе хозяйка.
Я замолчала. Сначала досчитала про себя до пяти. Потом до десяти.
— Речь не об этом, — наконец произнесла я. — Вы сказали, что приедете помочь. Если бы ты, Дмитрий, сразу сказал: «Мам, мы хотим просто отдохнуть», я бы всё устроила иначе. Не ставила бы тесто, не бегала бы вечером после работы по магазинам, не рассчитывала бы на помощь с участком. Ты понимаешь, о чём я?
Дмитрий молчал. За него ответила Алина:
— Между прочим, мы вам компанию составили. Вы же тут одна всё время. Мы думали, вам приятно будет, что мы приехали.
— Компания — это когда люди вместе, — сказала я. — Когда разговаривают, сидят за одним столом, что-то делают рядом. А не когда одни ужинают во дворе, а другие потом моют посуду.
— Ну в пятницу же мы ужинали вместе, — возразила она.
— В пятницу — да.
Больше я не стала продолжать. Встала и ушла в дом. Постояла у окна, глядя, как они переглядываются. Потом до меня донёсся голос Дмитрия — тихий, сдержанный. Что именно он говорил, я не разобрала. Зато Алину услышала прекрасно:
— А что я такого сказала? Я же правду говорю! Она весь день в огороде, мы ей не мешаем, пусть занимается. Мы же не лезем под руку.
«Не мешаем». Вот, значит, как это называлось.
Примерно через час я снова вышла на крыльцо. Во дворе опять дымил мангал. Второй день подряд. Решётка и стенки были заляпаны жиром, возле стола стояли грязные тарелки, валялись пустые упаковки от соуса, огуречные хвостики, салфетки. Алина лежала в шезлонге, Дмитрий переворачивал мясо.
— Ребята, — сказала я достаточно громко. — Если вы помогать не собираетесь, тогда уезжайте.
Дмитрий застыл с шампуром в руке.
— В смысле?
— В самом прямом. Вы приехали, как было сказано, помочь с огородом. Помощи я не вижу. Вы отдыхаете, а я вас обслуживаю. Меня такой порядок не устраивает.
Алина резко приподнялась на шезлонге. На лице у неё выступили красные пятна.
— То есть как это — уезжайте? Мы специально к вам выбрались, ехали такую даль!
— Сорок минут от города — это даль? — спросила я.
— Мы хотели как лучше! Думали, вам будет приятно: молодые рядом, шашлыки, настроение…
— Мне сорок восемь, — перебила я. — Я работаю, сама содержу дом и одна ухаживаю за участком. Мне не нужна компания, после которой остаётся лишняя работа. Мне нужна помощь. Та самая, которую вы обещали.
Алина поднялась.
— Я, честно говоря, такого отношения не понимаю. Мы приехали, время с вами проводим, а вы нас выгоняете.
— Я никого не выгоняю, — ответила я. — Я говорю простую вещь: если вы не собираетесь выполнять то, о чём договорились, вам здесь делать нечего.
Наступила тяжёлая пауза. Дмитрий переводил взгляд с меня на Алину и обратно. Я видела, как ему трудно. Он оказался ровно посередине. С одной стороны — мать, которая после развода тащила его одна, снимала квартиры, экономила на себе, пока он учился в техникуме. С другой — жена, обиженная и уверенная, что муж обязан сейчас встать на её сторону.
Он выбрал жену. И я не осуждала его. Наверное, так и бывает.
— Ладно, — глухо сказал Дмитрий. — Мы поедем. Прости, мам.
Алина уже направилась к дому, даже не обернувшись.
