— Мы же только что расписались!
— Я сейчас не про развод, Артём! — Марина заставила себя не сорваться на крик, хотя голос всё равно дрогнул. — Я говорю о честности. Твоя мама устроила целое представление под названием «посмотрите, какая у вас щедрая свекровь», а по факту просто заранее защитила свою недвижимость от меня. Имеет право, я не спорю. Квартира её, распоряжаться она может как угодно. Но зачем тогда делать вид, будто это общий подарок для нас двоих?
Люди за соседним столом начали поворачивать головы. Кто-то сделал вид, что поправляет салфетку, но Марина прекрасно видела: их слушают. Она резко втянула воздух, задержала дыхание на секунду и постаралась взять себя в руки.
— Не здесь, пожалуйста, — уже тише произнесла она. — Не сегодня. У нас ещё будет достаточно времени, чтобы всё это обсудить.
Артём отвернулся, будто её слова были ему неприятны физически. Он схватил бокал, допил шампанское одним резким глотком и, почти не глядя, махнул официанту, требуя налить снова.
Марина заметила, как напряглись мышцы на его скулах. Он злился. Но не на Людмилу Сергеевну, которая всё это затеяла и поставила их в унизительное положение, а на Ирину Владимировну — за то, что та не промолчала и назвала обман обманом.
Праздник будто продолжался сам по себе. Музыканты играли всё громче, гости смеялись, поднимали тосты, выходили танцевать. А Марина сидела рядом с мужем и словно видела его впервые.
Этот обиженный, насупленный мужчина, который демонстративно не смотрел ей в глаза, совсем не походил на того Артёма, в которого она влюбилась полтора года назад. Или он всегда был таким, просто раньше ей не хотелось замечать?
Людмила Сергеевна тем временем тоже вышла танцевать. Она легко кружилась в вальсе с каким-то дальним родственником, заливалась смехом и выглядела так, будто ничего особенного не произошло.
Но время от времени её взгляд скользил в сторону Марины. И в этих коротких, холодных взглядах девушка прочитала главное: это не конец.
Свекровь не простит, что её выставили лгуньей при гостях. И обязательно сделает так, чтобы Марина пожалела о случившемся.
Ирина Владимировна подошла к дочери примерно через час. Марина стояла у окна, глядя на вечернее небо, в котором догорал закат. Мать молча встала рядом, потом осторожно обняла её за плечи.
— Прости меня, доченька, — тихо сказала она. — Я не выдержала. Понимаю, день у тебя особенный… но я просто не смогла смотреть на это молча. Ты ведь понимаешь?
— Понимаю, мам, — Марина прислонилась виском к её плечу. — И я тебе благодарна. Правда. Это должен был кто-то сказать.
— А Артём что?
— Хочет, чтобы ты извинилась.
Ирина Владимировна коротко усмехнулась.
— Ну, этого он вряд ли дождётся.
— Я так и подумала.
Мать погладила её по руке.
— Ты у меня сильная. Выдержишь. Только не позволяй им переломить тебя под себя.
— Не позволю, — ответила Марина.
Но сама в эту уверенность почти не верила.
Свадебный вечер завершился уже далеко за полночь. Гости разъехались, зал постепенно опустел, официанты начали убирать со столов бокалы и тарелки. Марина и Артём вышли на улицу и сели в такси. От лимузина они отказались заранее — решили, что незачем тратить лишние деньги.
До съёмной квартиры, где им предстояло жить, пока не решится вопрос с новой трёхкомнатной, они ехали в полном молчании. Артём смотрел в окно. Марина — на свои руки, сжатые на коленях.
Дома он первым делом достал телефон. Даже не сняв пиджак, быстро набрал сообщение. Марина невольно увидела экран: он писал матери.
«Спасибо тебе за всё, мамуль. Не обращай внимания на эту женщину. Я сам всё улажу».
Марина дождалась, пока он отправит сообщение, и только тогда спросила:
— Ты действительно считаешь, что моя мама должна просить прощения?
Артём отложил телефон на стол и посмотрел на неё тяжёлым взглядом.
— Да. Считаю. Она при всех унизила мою мать в день нашей свадьбы. Такое недопустимо.
— А то, что твоя мама при всех сказала неправду, — это допустимо?
— Она не врала! — раздражённо бросил он. — Сколько можно повторять одно и то же? Она подарила квартиру нам. Нам, Марина. Просто оформила документы на меня.
— Артём, — Марина села напротив, стараясь говорить спокойно. — Если бы она действительно хотела сделать подарок нам обоим, она могла бы дождаться свадьбы. Или оформить дарение на двоих. Но она выбрала другой вариант. Она заранее сделала так, чтобы квартира юридически принадлежала только тебе. Это факт. Не обвинение, не истерика, не придирка. Просто факт. И когда она заявляет перед всеми, что это подарок молодым, она лжёт. Обычная, прямая ложь. А моя мама всего лишь сказала правду.
— Твоя мать — старая сварливая баба, которая не способна вовремя закрыть рот, — выпалил Артём.
Марина застыла.
На несколько секунд в комнате стало так тихо, что было слышно, как за стеной у соседей работает телевизор. Она смотрела на мужа и не могла поверить, что эти слова произнёс именно он.
— Что ты сейчас сказал? — медленно спросила она.
— Я сказал, что ей не следовало лезть, — буркнул Артём. — Это вообще не её дело.
— Нет. Ты назвал мою маму старой сварливой бабой.
Он замолчал. По его лицу было видно: он понял, что зашёл слишком далеко. Но извиняться не стал. Только сильнее стиснул зубы и отвёл взгляд.
— Я был на взводе, — сказал он глухо.
— Это не оправдание.
Они ещё несколько минут сидели молча. Потом Марина поднялась и пошла в ванную.
Под струями воды она снова и снова возвращалась мыслями к словам матери. Ирина Владимировна ведь предупреждала её не только насчёт квартиры. С самого начала она говорила: «Марина, присмотрись к его семье. Посмотри на мать. Как она общается с людьми? Что говорит о тех, у кого меньше денег? Что для неё важно?»
Тогда Марина только отмахивалась. Ей казалось, что она выходит замуж за Артёма, а не за его маму. Но теперь это убеждение рассыпалось. Выйти за мужчину и не смотреть на семью, из которой он вышел, — всё равно что купить красивый дом, ни разу не заглянув в фундамент.
Когда Марина вернулась из душа, Артём уже лежал в постели. То ли спал, то ли притворялся. Она осторожно легла рядом, но сон не приходил.
Она смотрела в темноту над собой и понимала: завтра придётся что-то решать. Сделать вид, будто ничего не произошло, уже не получится.
Утром позвонила Людмила Сергеевна. Марина услышала разговор из спальни: Артём был на кухне и даже не пытался говорить тише.
— Нет, мам, она не извинилась. И Марина считает, что её мать права. Да, представляешь. Я сам не ожидал. Нет, я не собираюсь устраивать скандал из-за этого. Но тётя Ира должна извиниться. Это вопрос уважения. Мам, ты ни в чём не виновата. Ты сделала для нас всё, что могла. Да, понимаю. Хорошо. Я ещё раз поговорю с Мариной.
Марина закрыла глаза.
И вдруг с болезненной ясностью поняла простую вещь: в любом конфликте с матерью Артём никогда не выберет её сторону.
Она поднялась с кровати, накинула халат и вышла на кухню. Артём сидел за столом с чашкой кофе и смотрел в телефон.
— Доброе утро, — произнесла Марина.
