Марина различила чужой смех ещё у входной двери.
Голос был незнакомый — густой, самоуверенный, с той властной манерой, какая бывает у людей, привыкших без спроса занимать собой всё помещение. Он катился по коридору, отражался от стен, просачивался сквозь дверной проём. Марина остановилась на пороге, не выпуская ключей из пальцев. Андрей ведь предупреждал, что задержится и приедет поздно. Она помнила это совершенно ясно.
Она вошла.
На кухне, за столом, устроилась женщина немного за шестьдесят: крепкая, широкая в кости, с тяжёлыми ладонями и лицом, в котором когда-то, возможно, угадывалась приятность, но теперь всё смягчённое давно застыло в привычной гримасе недовольства. Она пила чай из Марининой любимой чашки — белой, с тонким золотым кантом, привезённой когда-то из Праги. Рядом была раскрыта коробка печенья, тоже Маринина. Андрей сидел напротив матери и смотрел в свою кружку так напряжённо, будто надеялся спрятаться в чае от происходящего.
— А вот и хозяйка явилась! — сказала женщина, бесцеремонно оглядывая Марину с ног до головы. — Андрюша мне про тебя рассказывал.
Марина опустила сумку на пол. Потом сняла пальто и аккуратно повесила его на крючок. Не торопясь, почти нарочито тщательно. У неё была такая привычка: когда реальность начинала вести себя нелогично, Марина замедлялась. Так она собирала себя изнутри.
— Добрый вечер, — ровным голосом произнесла она. — Вы Тамара Викторовна?
— Ну а кто же ещё. — Женщина кивнула с таким видом, будто само знание её имени уже должно было считаться признанием её значимости в этом доме. — Смотрю, возвращаешься ты поздновато. Между прочим, мой сын с утра до ночи работает, пока ты где-то прохлаждаешься.
Марина перевела взгляд на Андрея. Тот на секунду поднял глаза и тут же снова уставился в кружку.
И именно тогда Марина впервые ясно поняла: ничем спокойным эта встреча, скорее всего, не закончится.
Полгода назад Андрей возник в её жизни внезапно — как появляются вещи, которых не ждёшь, а потом ещё долго не можешь поверить, что они стали реальностью. Общий приятель, случайная вечеринка, смешной рассказ о такси, уехавшем не туда, — и вот он уже сидит напротив, смотрит внимательно, тепло, так, будто весь вечер с этой минуты принадлежит только ей одной.
Он был почти на десять лет моложе. Парень из небольшого украинского города, простой, открытый — из тех, кто приезжает в Киев с одним чемоданом и огромным желанием успеть всё сразу. Высшего образования у него не было, зато было обаяние, которое невозможно сыграть, и прямота, почти обезоруживающая. В окружении Марины таких людей давно не встречалось. Андрей хотел красивой жизни — не украдкой, не оправдываясь, а честно и жадно. И ей эта жажда понравилась.
К тому времени Марина уже давно перестала верить, что судьбу надо строить по чужой инструкции. Пять лет назад она оставила должность финансового директора и ушла, по сути, в неизвестность: в собственный бизнес, в риск, в пустое пространство, которое одних ломает, а другим становится опорой. Для неё оно стало именно опорой. Небольшая фирма по управлению коммерческой недвижимостью приносила ей то, что принято называть стабильным высоким доходом, и держалась без партнёров, инвесторов и посторонних советчиков. Только её расчёты, её решения и её ответственность.
Марина привыкла оплачивать всё сама. В том числе и право не думать о деньгах там, где ей хотелось лёгкости.
С Андреем она денег не считала.
Дом она купила задолго до его появления — тихий коттедж недалеко от Киева, с садом, просторной кухней и отдельным кабинетом. Через два месяца после знакомства Андрей переехал к ней. Это предложила она сама: Марина вообще не любила долго колебаться, если решение уже созрело. Он ездил на её машине. В ресторанах счёт обычно закрывала она. А когда однажды Андрей обмолвился, что его матери в родном городе приходится тяжело — пенсия небольшая, здоровье подводит, — Марина без лишних расспросов предложила каждый месяц передавать ей деньги через него. Щедро. Тогда ей казалось, что в этом нет ничего трудного.
