Марина тогда искренне считала, что любит Андрея. А может, просто приняла за любовь то редкое чувство, которое после тридцати пяти, после бесконечных требований к себе и привычки всё контролировать, кажется почти чудом: рядом с человеком становится легче. Будто появляется воздух.
Только позже выяснилось, что и воздух бывает ядовитым.
— Андрюша, ты бы уже растолковал своей жене, как здесь всё должно быть, — сказала Тамара Викторовна, аккуратно опуская чашку на блюдце с видом человека, поставившего окончательную точку. — В доме порядок нужен. Я пока походила, посмотрела — многое у вас стоит неправильно.
— Что именно неправильно? — Марина произнесла это ровно, но в её тоне, видимо, прозвучало что-то такое, что даже Андрей оторвался от телефона и поднял глаза.
— Да хотя бы зал. Диван совсем не там. Шторы тоже надо заменить, мрачные какие-то, света почти не дают. Я Андрюше ещё говорила: что это за женщина, если у неё в доме темень?
— Тамара Викторовна, — Марина села напротив, сцепила пальцы на столешнице и посмотрела на неё внимательно, — а Андрей объяснял вам, кому принадлежит этот дом?
В комнате сразу стало тихо.
Тамара Викторовна медленно поставила чашку до конца и взглянула на Марину так, как смотрят люди, у которых привычная картина мира вдруг начинает расползаться по швам.
— Ему, конечно, — ответила она после паузы. — Сын купил. Сам. На заработанное. Бизнес у него, между прочим.
Марина молчала.
— Мам… — неуверенно начал Андрей.
— Не перебивай, — резко бросила она, даже не повернувшись к нему. — Я разговариваю. — Потом снова уставилась на Марину: — Андрюша мне всё рассказывал. У него дела пошли, в городе поднялся, молодец. Не то что некоторые.
Слово «некоторые» прозвучало так выразительно, что Марине почти захотелось рассмеяться.
— И какой же у Андрея бизнес? — спросила она, не сводя глаз с мужа.
Андрей опустил взгляд в стол.
— Андрей.
— Марин, давай не сейчас, — тихо сказал он.
— Нет, — так же негромко ответила она, но в её голосе уже появилась сталь. — Именно сейчас.
Тамара Викторовна приехала, как потом оказалось, на три дня. Марина узнала об этом не от мужа, а когда зашла в гостевую комнату — в свою гостевую комнату — и увидела раскрытый чемодан, аккуратно выставленные у кровати тапочки и ряд пузырьков с лекарствами на тумбочке. Гостья не просто приехала. Она уже успела поселиться.
За несколько часов между своим появлением и возвращением Марины домой Тамара Викторовна успела развернуть бурную деятельность. Переложила продукты в холодильнике по собственному порядку. Выкинула с подоконника подсохший базилик, заявив, что «эти горшки только пыль разводят». Обнаружила, что тарелки в шкафу стоят «не по-людски». И, судя по всему, окончательно сформировала мнение о Марине — как о жене, хозяйке и женщине вообще.
Мнение это было унизительным.
— Андрюша мне всё рассказал, — повторила Тамара Викторовна с той особой интонацией, будто правда уже установлена, а все возражения заранее объявлены ложью. — Ты вышла за него из-за денег. Я понимаю, жизнь в столице недешёвая, а он у меня добрый, щедрый. Вот ты и устроилась.
Марина приоткрыла рот.
Потом закрыла.
И снова посмотрела на неё.
— Простите?
— Что «простите»? — Тамара Викторовна развернулась к ней всем корпусом, и в этом движении было что-то тяжёлое, почти монументальное. — Я мать, я вижу. Сын вкалывает, а ты чем занята? Маникюром? Он тебя обеспечивает, дом купил, а ты ещё недовольное лицо делаешь. Думаешь, я ничего не понимаю?
— Андрей ничего не покупал, — спокойно сказала Марина. — Этот дом мой. Я купила его четыре года назад, задолго до нашего знакомства.
— Ну да. Разумеется, — Тамара Викторовна кивнула так, будто именно такой нелепой отговорки и ожидала.
— Андрей, — произнесла Марина.
Теперь она уже не смотрела на свекровь.
Он поднял глаза. И Марина увидела в них что-то неприятное, чужое. Возможно, это было там и раньше, просто она упорно не хотела замечать.
— Андрей, объясни своей маме, как всё есть на самом деле.
Молчание затянулось. Неприлично. Болезненно. Слишком надолго.
— Мам, — наконец выдавил он, — ну… понимаешь… Марина очень… она помогает мне с делами. Она хорошо разбирается в финансовых вопросах.
