Марина была уверена, что любит его. А может, любила не столько самого Артёма, сколько то ощущение, которое в тридцать пять после долгих лет железной дисциплины легко принять за любовь: рядом с ним ей становилось проще дышать. Будто в комнате наконец открыли окно.
Только позже выяснилось, что воздух тоже может быть с примесью яда.
— Артёмчик, ты уж растолкуй своей жене, как в нормальном доме всё должно быть, — сказала Тамара Викторовна, аккуратно опуская чашку на блюдце с видом человека, который только что вынес окончательный приговор. — Порядок ведь сам собой не появляется. Я тут немного посмотрела — многое придётся переделывать.
— Что именно переделывать? — Марина произнесла это ровно, почти мягко, но в её интонации, похоже, что-то уловил даже Артём: он наконец оторвался от телефона и поднял глаза.
— Да хотя бы гостиную, — охотно пояснила свекровь. — Диван стоит не там, где надо. Шторы вообще заменить нужно. Мрачные какие-то, свет почти не проходит. Я Артёмчику ещё сказала: что это за женщина такая, если у неё в доме темень?
Марина медленно села напротив, положила ладони на стол и внимательно посмотрела на гостью.
— Тамара Викторовна, а Артём вам говорил, кому принадлежит этот дом?
Повисла пауза.
Женщина замерла с чашкой в руке, потом поставила её и взглянула на Марину тем самым взглядом, каким смотрят люди, у которых заранее сложенная картина мира вдруг начинает трещать по краям.
— Ему, конечно, — произнесла она не сразу, будто проверяя каждое слово. — Сын купил. На свои средства. Заработал, бизнес поднял — вот и купил.
Марина молчала.
— Мам… — осторожно начал Артём.
— Не перебивай, — резко бросила Тамара Викторовна, даже не повернув головы. — Я разговариваю. — И снова уставилась на Марину: — Артёмчик мне всё рассказывал. Дела у него идут хорошо. В городе устроился, развернулся, молодец. Не то что некоторые.
Слово «некоторые» прозвучало так весомо, что Марина едва не усмехнулась.
— Интересно, — сказала она, переводя взгляд на мужа. — И каким же бизнесом занимается Артём?
Он опустил глаза в столешницу.
— Артём.
— Марин, давай не сейчас, — тихо попросил он.
— Сейчас, — так же негромко ответила она, но в её голосе уже не осталось прежней мягкости.
Тамара Викторовна приехала, как выяснилось, на три дня. Марина узнала об этом позже, когда заглянула в гостевую комнату — свою гостевую комнату — и увидела раскрытый чемодан, тапочки у кровати и ряд пузырьков с лекарствами на тумбочке. Гостья не просто остановилась. Она обосновалась.
За несколько часов между своим появлением и возвращением Марины она успела освоить территорию. Переставила продукты в холодильнике по одной ей понятной системе. Выкинула подсохший базилик с подоконника, потому что «эти горшки только грязь разводят». Обнаружила, что тарелки в шкафу стоят «не по-хозяйски». И, судя по всему, уже сформировала законченное мнение о Марине — как о женщине, хозяйке и вообще человеке.
Мнение оказалось крайне неприятным.
— Артёмчик мне всё объяснил, — повторила Тамара Викторовна с интонацией, в которой слышалось: истина уже известна, а любые возражения будут считаться враньём. — Ты за него вышла из-за денег. Это же понятно. В столице жить дорого, а он парень не жадный. Вот ты и пристроилась.
Марина открыла рот.
Потом закрыла.
И снова открыла, уже медленнее.
— Простите, что?
— Что слышала, — свекровь развернулась к ней всем корпусом, и в этом движении было что-то тяжёлое, почти монументальное. — Я мать, меня не проведёшь. Сын работает, старается, а ты чем занята? Ногти подпиливаешь? Он тебя содержит, дом тебе купил, а ты ещё характер показываешь. Думаешь, я ничего не вижу?
— Он ничего не покупал, — отчётливо сказала Марина. — Этот дом мой. Я приобрела его четыре года назад. Задолго до того, как познакомилась с Артёмом.
— Ну да, конечно, — Тамара Викторовна кивнула так, словно именно этого ответа и ожидала.
— Артём, — Марина больше не смотрела на свекровь.
Он нехотя поднял глаза. И в них мелькнуло что-то такое, чего она прежде будто бы не замечала. Или замечала, но упорно отказывалась признавать.
— Артём, объясни своей матери, как всё есть на самом деле.
Молчание затянулось. Слишком сильно затянулось.
— Мам, — наконец выдавил он, — понимаешь… Марина правда очень мне помогает. Она хорошо разбирается в финансах.
