В нём уже были внесены все мои данные: «Кредит наличными в один клик до 1 000 000 грн». Дальше, по его словам, понадобилось всего несколько касаний. Код из сообщения он успел прочитать и ввести, пока я спала. Банк одобрил на моё имя 780 000 грн под «вполне терпимый», как выразился Дмитрий, процент. Деньги он сразу перекинул себе на карту.
У меня внутри будто что-то с оглушительным треском разлетелось на осколки. Я дёрнулась к телефону.
— Подожди, это ещё не конец, — остановил меня его голос.
Дмитрий спокойно отпил чай, словно обсуждал не преступление, а список покупок.
— Я подумал: какой смысл кормить банк процентами, если у нас и так есть свободные средства? Зачем твоим сбережениям пылиться на счёте почти без дохода, когда маме тяжело? Короче, накопительный счёт я тоже закрыл. Все 660 000 грн перевёл себе. Вместе получилось 1 440 000 грн. Сегодня с утра мы с Ольгой Петровной съездили и оформили сделку. Дом записали на маму, ей так надёжнее, она теперь полноправная владелица. А уведомления и сообщения я у тебя в телефоне подчистил, чтобы ты раньше времени не начала истерить.
Руки перестали мне подчиняться. Я несколько раз промахнулась, прежде чем смогла открыть приложение банка. На экране — безупречная пустота: никаких уведомлений, никаких следов, всё вычищено до блеска. Но стоило мне зайти в раздел счетов и кредитов, как пол словно исчез под ногами.
Платёж, который должен был списаться уже через месяц, оказался больше моей чистой зарплаты со всеми премиями.
— Ты… ты вообще понимаешь, что сделал? — воздух не проходил в лёгкие, слова царапали горло. — Дмитрий, это были мои деньги. Кредит оформлен на меня. Я не давала согласия. Ты меня обокрал, слышишь? Ты похоронил четыре года моей работы ради прихоти своей матери!
Он резко вскочил. Лицо у него за секунду покрылось красными пятнами. Его показное спокойствие мгновенно сменилось злостью человека, который почему-то считает себя оскорблённым праведником.
— Обокрал?! Мария, ты вообще в себе? Мы муж и жена! У нас всё общее — и доходы, и долги тоже! Мама меня одна поднимала, пока ты в своей логистике штаны просиживала и таблички в Excel перекладывала! Ей в этой душной однокомнатной квартире дышать нечем! А твой ремонт… Да плевать мне на этот ремонт! Стены есть? Есть. Вода из крана течёт? Течёт. Что тебе ещё надо, зажравшейся? Будешь к свекрови на выходных ездить, шашлыки жарить, на травке сидеть. Потом ещё спасибо скажешь, что мы тебя из бетонной коробки вытащили.
Всё вокруг окончательно потеряло форму. Я почти наяву увидела завтрашний звонок прорабу: как буду запинаться, объясняя, что ремонта не будет. Увидела себя в отделении банка. Увидела эту кабалу, в которую меня втолкнули без единого моего слова.
Я смотрела на мужчину, с которым прожила шесть лет. На человека, от которого когда-то хотела детей. И больше не видела в нём «непризнанного гения», которому просто не повезло. Передо мной стоял расчётливый, мелкий, трусливый вор, за несколько часов уничтоживший моё будущее ради каприза своей матери.
— Уходи, — сказала я очень тихо. — Собирай вещи и езжай на эту дачу. Сейчас же.
— Что? — Дмитрий криво усмехнулся и снова развалился на стуле. — Ты, дорогая, случайно не забыла, что я здесь зарегистрирован? Это и мой дом тоже. Никуда я не пойду. Хватит устраивать спектакль. Мама уже ключи забрала, она плакала от счастья, у неё даже сахар нормализовался. Ты хочешь стать виновницей её смерти, если сейчас начнёшь всё ломать? Это будет на твоей совести. И, кстати, не забудь: первый платёж по кредиту в следующем месяце. Заплати вовремя, а то испортишь кредитную историю. Нам потом вторую ипотеку не одобрят.
Он поднялся и ушёл в комнату, нарочно включив телевизор так громко, что стены задрожали. А я осталась на тёмной кухне, сидя прямо на полу, сжимая в руках нелепые чертежи, с долгом почти в 800 000 грн и ледяной пустотой внутри.
В ту ночь я так и не сомкнула глаз. Я сидела на полу и слушала, как в спальне безмятежно похрапывает мой законный супруг, который за одну ночь стал для меня совершенно чужим человеком.
