Марине нужно было самой встретиться с Максимом — не отталкивать его сразу, а сыграть растерянность: будто она ещё колеблется, но готова выслушать.
Её передёрнуло от одной мысли.
— Он же полезет обниматься.
— Почти наверняка, — без смягчения ответил Игорь Михайлович. — Поэтому решайте сейчас. Если понимаете, что не выдержите, будем искать другой вариант. Он будет дольше, менее надёжный, но без такого спектакля.
Она выдержала. Не потому, что за ночь вдруг превратилась в бесстрашного человека. Просто злость, которая раньше металась внутри и ослепляла, наконец стала холодной и ровной. И с ней оказалось легче думать.
Максим появился через день. Принёс букет белых хризантем и коробку пирожных, как будто цветы и сладкое могли стереть всё, что уже произошло. Марина заранее включила крошечный диктофон, полученный от Игоря Михайловича, и спрятала его в карман домашнего халата. Максим вошёл, обнял её, прижал к себе и долго водил ладонью по спине. Она не отстранилась. Стояла неподвижно, хотя каждое его прикосновение будто оставляло на коже липкий след.
— Ты меня так напугала, — тихо говорил он. — Я уже решил, что где-то перегнул, что сделал что-то не то.
— Это я сама, — Марина опустила глаза. — Перенервничала из-за твоей тёти.
— Кстати, она о тебе хорошо отозвалась, — сразу оживился Максим. — Сказала: девушка серьёзная, домашняя, без лишней ветрености. Сейчас это большая редкость.
Они устроились на кухне с чаем. Максим говорил о свадьбе так, будто дата уже назначена, потом рассуждал о ремонте, о будущем жилье, о том, что обязательно понадобится хороший диван, потому что «у семьи должен быть нормальный дом». К главному он подвёл незаметно, мягко, почти заботливо — со стороны это и правда могло показаться участием.
— Есть один вариант, Мариш. Небольшой логистический бизнес: пункт выдачи, склад, договорённости с магазинами. Я могу войти туда долей, но деньги нужно внести быстро. Почти всё я уже собрал, не хватает совсем немного. Если оформить кредит на тебя, платить буду я. Просто у тебя кредитная история чище.
— Какая сумма?
— До двух миллионов гривен. Но ты пойми правильно: это не долг в обычном смысле. Это ступень. Через год всё закроем и возьмём квартиру просторнее.
— А доверенность тебе для чего?
— Чтобы я сам бегал по документам и не дёргал тебя по кабинетам. Ты же работаешь, устаёшь. Я хочу тебя от этого оградить.
Он говорил долго, ласково, уверенно, без единой заметной запинки. Марина задавала уточняющие вопросы, а он отвечал так быстро и гладко, словно уже десятки раз прогонял этот разговор в голове. Записи оказалось достаточно, чтобы Игорь Михайлович вышел на своего знакомого в банке. Схема была простой: Марина делает вид, что согласна подать заявку; в отделении их принимают, разговор фиксируется, но кредит отклоняют по формальному основанию. После этого Максим, лишившись прямого пути, должен будет начать искать обходной — и привести Ольгу Викторовну.
Так всё и произошло. В банке Максим сел рядом с Мариной, положил руку на спинку её стула и несколько раз попытался отвечать вместо неё, пока менеджер вежливо, но твёрдо не попросила дать заявительнице говорить самой. Решение обещали сообщить через два дня. Отказ пришёл утром на третий. Максим перезвонил почти сразу; в его голосе появилась натянутая металлическая нота.
— Ничего ужасного. Пойдём в другой банк. Ольга Викторовна знает, где проще.
— Я хочу сначала поговорить с ней, — сказала Марина. — Мне нужно понимать, под чем я ставлю подпись.
Он замолчал на несколько секунд, но быстро взял себя в руки и согласился.
Встречу назначили в небольшом кафе за торговым рядом. Светлана Андреевна заняла место у окна. Игорь Михайлович сел за соседний столик, раскрыл газету и положил на колени папку, будто просто зашёл выпить кофе. Марина пришла последней. Максим поднялся ей навстречу, а Ольга Викторовна улыбнулась той сухой улыбкой, с которой люди заранее готовятся спорить с кассиром из-за сдачи.
— Мариночка, не надо так пугаться, — произнесла она. — Деньги любят решительных людей.
— Я не денег боюсь, — спокойно ответила Марина. — Я боюсь остаться с чужими обещаниями и своими обязательствами.
Максим резко нахмурился.
— Что это за тон?
— Нормальный тон. Я хочу понять: почему кредит оформляется на меня, деньги получает он, доверенность тоже у него, а риск почему-то мой.
Ольга Викторовна аккуратно поставила чашку на блюдце.
— Потому что вы будущая жена. В семье не ведут счёт, кто кому и сколько должен.
— А Алина тоже была будущей женой?
Максим медленно убрал руку со стола. Его лицо застыло, будто с него в один миг стерли все заранее подготовленные эмоции.
— Кто тебе назвал это имя?
— Та, которую ты не успел обмануть до конца.
Ольга Викторовна привстала, но Игорь Михайлович уже оказался рядом.
— Сидите, — сказал он ровно. — Разговор серьёзный. Это не улица, здесь никто на вас не нападает.
Максим наклонился к Марине, и теперь в нём уже не осталось ничего от заботливого жениха.
— Ты решила устроить игру? Думаешь, какая-то запись тебя спасёт? Ты сама ко мне тянулась. Сама замуж собиралась. Сама бы всё подписала, если бы не эта поломойка.
Светлана Андреевна побледнела, но взгляда не отвела.
— Подбирайте слова, — предупредил Игорь Михайлович. — Сейчас они звучат особенно отчётливо.
Максим понял слишком поздно. Он дёрнулся к Марининой сумке, но у соседнего столика уже началось движение.
