– Мария, ну неужели для тебя это такие деньги? Сорок тысяч гривен в месяц — разве сумма? Для твоего дела это мелочь, даже обсуждать неловко.
Ольга произнесла это таким будничным, невозмутимым голосом, будто попросила подвинуть к ней сахарницу, а не собиралась повесить на сестру постоянные расходы своей семьи. Она устроилась на кухонном диванчике, аккуратно закинув ногу на ногу, и неторопливо мешала чай. Тонкий звон ложечки о фарфор неприятно царапал тишину просторной вечерней квартиры.
Возле неё развалился Дмитрий, её муж. Он положил руки на спинку дивана и смотрел на Марию с лёгкой снисходительной усмешкой, всем видом показывая: он полностью на стороне жены. Новый дорогой джемпер на нём выглядел особенно нелепо, если вспомнить, что Дмитрий уже много лет считался человеком, который всё ещё «ищет своё призвание» и нигде толком не работает.
Мария стояла у кухонного острова, упершись ладонями в прохладную каменную столешницу. Она молча рассматривала родственников и чувствовала, как внутри медленно поднимается тяжёлая волна возмущения. Пока ей удавалось удерживать лицо спокойным, почти равнодушным, но с каждой секундой это давалось всё труднее.
Их приход в гости не обещал ничего необычного. Утром Ольга позвонила, защебетала, что они сто лет нормально не виделись, что мальчики скучают по тёте, и напросилась на ужин. Правда, самих мальчиков с собой они не привели. Трое племянников остались дома: как Ольга заявила ещё у порога, взрослым предстоял важный разговор, а лишние уши там ни к чему.
Мария тогда только пожала плечами. Она заказала ужин из приличного ресторана, накрыла стол и морально приготовилась выслушивать привычные жалобы на тяжёлую судьбу. Жалобы действительно начались почти сразу, но очень быстро перешли в нечто куда более конкретное — в откровенное требование.
– Ольга, ты, наверное, не так выразилась, – спокойно сказала Мария, не отводя взгляда от сестры. – Сорок тысяч гривен каждый месяц? И на что именно, если не секрет?
– В смысле на что? – Ольга даже удивилась, будто вопрос был совершенно глупым. Она отложила ложечку на блюдце и выпрямилась. – Матвею надо платить за обучение. Ты же знаешь, он поступил на контракт. На дизайне бюджетных мест почти нет, а у мальчика способности, нельзя же ломать ему будущее. Ещё ему нужна квартира поближе к университету. Он не обязан каждый день мотаться с окраины, это выматывает. Плюс обычные расходы: ему девятнадцать, кафе, кино, девушки, жизнь какая-то должна быть. А Кириллу и Егору нужны репетиторы по английскому и математике. Мы с Дмитрием всё подсчитали и поняли, что сами такую нагрузку не вытянем.
Дмитрий согласно кивнул и, словно разговор касался не его семьи, спокойно потянулся за куском запечённой рыбы.
– Сейчас вообще непростое время, Мария, – глубокомысленно заметил он. – Рынок труда нестабильный. Меня вот на прошлой неделе снова попытались обмануть с работой. Представляешь, обещали должность руководителя отдела продаж, а на деле предложили сидеть на одном голом окладе. Я, как специалист, который себя уважает, конечно, отказался. Нельзя же соглашаться на копейки, это снижает профессиональную планку.
Мария слушала зятя и ощущала, как от абсурдности происходящего у неё всё сжимается внутри. «Профессиональная планка» Дмитрия существовала, кажется, только в его собственном воображении. За последние десять лет он нигде не продержался дольше шести месяцев. Каждый раз виноватым оказывался кто-то другой: начальник — самодур, коллеги — завистники, график — бесчеловечный, условия — недостойные его талантов.
Все эти годы семью фактически тащила на себе Ольга. Она хваталась за случайные подработки в интернете, брала заказы, бросала их, снова искала что-то временное, пока однажды не объявила, что окончательно остаётся дома и посвящает себя детям, потому что материнство — тоже профессия.
Их жизнь давно держалась на кредитах, долгах у знакомых и регулярной помощи родителей, пока те были живы. Теперь же, судя по всему, почётную обязанность главного семейного спонсора решили переложить на Марию.
