— И вещи прихвати, Кристина. Ваш курорт на моей даче с сегодняшнего дня закрыт окончательно, — бросила Ирина и повернулась к дому.
— Да кто ты такая, чтобы нас выгонять?! — Светлана сорвалась на визг, уже не пытаясь держать себя в руках. — Мы сюда тоже вкладывались! Артём два года назад забор тебе красил! Я рассаду привозила, между прочим! Ты нам еще должна возместить все расходы! Я этого так не оставлю, в суд пойду!
Ирина остановилась на ступеньках веранды. Медленно обернулась и посмотрела на них сверху, спокойно, без прежней растерянности.
— Иди. Заодно открой статью 391 Гражданского кодекса Украины — защита права собственника от нарушений, не связанных с лишением владения. Дом и участок оформлены исключительно на меня. Ни одной бумаги, которая давала бы вам право здесь распоряжаться, у вас нет. Если через двадцать минут ваша машина всё еще будет стоять во дворе, я звоню Сергею Викторовичу, нашему участковому. Вы прекрасно знаете, что он живет через улицу. Напишу заявление о незаконном проникновении и повреждении имущества. А за вырванные пионы будете отвечать отдельно — через суд и с компенсацией.
Она произносила каждое слово ровно, твердо, будто заранее всё обдумала. Светлана, привыкшая давить криком, вдруг растеряла весь запал. Она только открывала рот, хватая воздух, но ни одной внятной фразы из себя выдавить не смогла.
— Пошли, мам, — неожиданно хрипло сказал Артём, поднимая с земли свою футболку. — С ненормальными лучше не спорить.
Собираться они начали шумно, зло и нарочито демонстративно. Хлопали двери, гремела посуда, по дому катились раздраженные возгласы. Светлана не замолкала ни на минуту: то обвиняла Ирину в неблагодарности, то вспоминала какие-то давние услуги, то обещала «устроить ей веселую жизнь». Кристина тащила по дорожке небольшой чемодан на колесиках, сердито цокая каблуками и бормоча, что в такую «глухомань» она больше ни за что не приедет.
Ирина не вступала в перепалку. Она стояла возле ворот, положив ладонь на холодную металлическую створку, и молча наблюдала, как чужие люди наконец покидают ее двор.
Через несколько минут тяжелый внедорожник рыкнул двигателем. Артём с силой вдавил педаль газа. Машина дернулась назад, выезжая с участка задним ходом. В зеркала он почти не смотрел — злость явно мешала ему думать.
Раздался сухой, неприятный хруст пластика и металла. Правым задним бампером внедорожник врезался в угол новой теплицы из поликарбоната. Металлическая направляющая погнулась, прозрачная стенка треснула, а в углу зияла широкая рваная дыра.
Артём резко затормозил и высунулся из окна, оценивая ущерб. На его бампере осталась лишь неглубокая царапина. Зато теплица выглядела так, будто ее ударили ломом.
— Ой, да нашел из-за чего переживать! Парник задели — не обеднеешь! — выкрикнула Светлана из салона. — Сама виновата, у тебя тут не развернуться! Езжай уже, Артём!
Ирина не сказала им ни слова. Она спокойно достала телефон, включила камеру и сделала несколько снимков: номер автомобиля, поврежденный бампер, разбитый угол теплицы, погнутую направляющую. Внутри у нее уже не было ни страха, ни сомнений. Сегодня же она напишет заявление Сергею Викторовичу — и о порче имущества, и о том, что водитель покинул место происшествия.
Внедорожник вылетел за ворота, свернул на улицу и вскоре исчез за поворотом, оставив после себя только серое облако пыли.
Ирина Михайловна неторопливо закрыла ворота. Тяжелый засов, который раньше каждый раз приходилось с усилием двигать, теперь почему-то показался почти невесомым. Она опустила его в паз, повернула ключ в замке и на секунду задержала руку на холодном металле.
Двор наконец стал ее двором.
Она стояла посреди участка и слушала тишину. Сквозь утренние облака пробилось солнце, и мягкий теплый свет лег на грядки, кусты, дорожку, веранду. Никто больше не требовал завтрак. Никто не указывал, как ей жить. Никто не считал ее землю бесплатным местом для отдыха и своих капризов.
Ирина подошла к пионовым кустам, которые Артём успел вырвать из земли. Опустилась на колени прямо в сырую почву, даже не подумав о брюках. Осторожно взяла в ладони ком земли с поврежденными корнями. Пионы еще можно было спасти. Она понимала это сразу: если аккуратно вернуть их в землю, добавить подкормку и хорошо пролить, они отойдут. Эти цветы были крепкими. Почти такими же упрямыми, как она сама.
До самого обеда Ирина работала без остановки. Сначала пересадила пионы обратно, бережно расправляя корни. Потом разровняла землю, убрала нелепые колышки, которые успел вбить Артём, и прошлась по участку, приводя всё в прежний порядок. После этого она осмотрела теплицу внимательнее и мысленно прикинула стоимость ремонта. Сумма выходила не маленькая — как раз достаточная, чтобы племяннику пришлось понервничать и оплатить ущерб до последней копейки.
Закончив, Ирина вернулась в дом, приняла душ и заварила себе свежий чай с мятой — той самой, которую посадила прошлым летом у забора. С чашкой в руках она вышла на веранду и села в плетеное кресло, где еще вчера развалился Артём, словно хозяин.
Теперь кресло снова принадлежало ей. И веранда. И дом. И весь этот участок, за который она годами держалась не из упрямства, а из любви.
Воздух казался особенно чистым. Впереди были длинные майские выходные, и впервые за много лет Ирина точно знала: она проведет их так, как хочет сама. Без чужой суеты, без недовольных лиц, без наглых требований и вечного потребительского отношения.
Она сделала маленький глоток горячего ароматного чая, посмотрела на ухоженные грядки, на цветущие кусты, на солнечные пятна на дорожке — и едва заметно улыбнулась.
Эта поездка на дачу навсегда избавила ее от бесцеремонных родственников.
В тот же вечер Ирина внесла номера Светланы, Артёма и Кристины в черный список. А утром позвонила мастеру, чтобы тот установил новые надежные замки на калитку, ворота и входную дверь.
Жизнь продолжалась. Только теперь в этой жизни действовали правила, которые устанавливала она сама.
