— Мариночка, родная моя, нам с тобой нужно срочно увидеться. Только не у вас и не у нас, лучше в скверике, на той скамейке возле сирени. Поговорим по-душевному, как женщины.
Голос свекрови лился из динамика вязко и приторно, словно ложка мёда, которую забыли вовремя убрать.
В обычные дни Галина Сергеевна разговаривала со мной короткими приказами, будто руководила военной операцией: «Купи», «Завези», «Почему ещё не готово?». А тут вдруг — «родная моя».
Такой медовый тон у неё никогда не появлялся просто так. Он означал одно: мои границы уже мысленно раздавили, меня саму прикинули по стоимости, разложили на удобные кусочки и вот-вот начнут вытряхивать из меня всё полезное.
Я опустила телефон на стол и невольно усмехнулась.
Как раз утром мне перечислили годовую премию. Не какие-то случайные лишние деньги, а сумму, которую я честно заработала, выбила, вытерпела и почти выгрызла у начальства.
Именно на неё мы с Дмитрием рассчитывали: закрыть остаток кредита, оплатить сыну профильные занятия по программированию и наконец заказать нормальную кухню вместо нашей развалины, где дверцы держались на честном слове, перекошенных петлях и синей изоленте.
Дмитрий, мой добродушный муж, который гордился мной так искренне, что напрочь забывал об осторожности, видимо, уже успел утром поделиться новостью с мамой.
Для него это было просто радостное событие в семье. Для Галины Сергеевны — сигнал к началу охоты за чужими финансами.
В сквер я пришла на пятнадцать минут раньше. День выдался почти открыткой: солнце, лёгкий ветерок, птицы старательно выводят трели. Ничто, казалось бы, не намекало на надвигающуюся битву районного значения.
Я уже направилась к нашей условной скамейке, но возле соседней дорожки, за плотным кустом сирени, услышала до боли знакомый голос.
Галина Сергеевна разговаривала по телефону со своей вечной союзницей Светланой. И сейчас в её интонации не было ни капли той сахарной нежности, которой она поливала меня полчаса назад. Голос звучал бодро, уверенно и деловито.
— Да говорю тебе, Светка, половину она отдаст точно! — заявляла свекровь, задевая ветки. — Она же у нас вся такая воспитанная, интеллигентная, с вечным комплексом отличницы. Размазня. В лицо резко не пошлёт, постесняется.
Телефон она держала чуть в стороне, и из динамика до меня долетало только невнятное бульканье Светланы.
— Я ей на здоровье нажму, — продолжала Галина Сергеевна. — Скажу, сердце шалит, процедуры нужны платные, возраст уже не тот… А мы с тобой завтра поедем и заберём тот диван, помнишь? Пудровый, из экокожи. И на санаторий мне ещё хватит!
В трубке снова что-то проквакало.
— Да с чего Дмитрий вообще узнает!
