— В том-то и дело, что основную нагрузку я несу сам, — произнёс он. — Я зарабатываю больше, я содержу семью. Квартира оформлена на меня, ипотека тоже была на мне. Твоя зарплата — ну, продукты купить, коммунальные оплатить. А всё серьёзное тяну я.
Он говорил это почти мягко. Не кричал, не раздражался, даже будто хотел объяснить мне что-то очевидное, как ребёнку. А я сидела напротив и чувствовала, как внутри всё холодеет и сжимается в тугой комок.
— Квартира оформлена на тебя, — ответила я негромко. — Но ипотеку я платила вместе с тобой почти десять лет. Ты это уже вычеркнул?
— Марина, — Алексей наконец убрал телефон в сторону. — Давай только не будем сейчас устраивать разборки из-за денег. Я же тебя ничем не попрекаю. У тебя своя часть, у меня своя. Просто я искренне не понимаю, почему для тебя такая проблема иногда накрыть стол, если ко мне заходят ребята.
— Иногда — не проблема, — сказала я. — Но не каждую неделю. И не так, что я узнаю об этом в последний момент.
— Ладно, — кивнул он. — Я понял.
Сказано это было тем самым тоном, которым взрослые отвечают капризному ребёнку: мол, хорошо-хорошо, только успокойся. И я сразу поняла: он не понял ничего. Для него разговор закончился, а мои слова просто пролетели мимо.
Спустя четыре дня он снова пришёл домой не один.
В тот день мне удалось вернуться раньше обычного. Смена стояла утренняя: с шести утра до двух дня. Домой я добралась около трёх, успела быстро навести порядок, загрузила стирку, даже позволила себе час полежать с книгой. К семи вечера приехал Алексей. Я как раз ставила на стол ужин для нас двоих: омлет с помидорами и зеленью, несколько ломтиков хлеба, кефир из холодильника.
Он заглянул на кухню, окинул взглядом стол и удивлённо хмыкнул:
— Ого, а почему так бедненько? Я Кирилла позвал. И ещё Степан будет, ты с ним не знакома. Через час подъедут.
Я замерла с лопаткой в руке.
— Ты мог предупредить заранее.
— Так я сейчас и предупреждаю, — спокойно сказал он. — У тебя целый час.
— Целый час, — повторила я, глядя на него. — А почему бы тебе самому что-нибудь не приготовить? Или хотя бы заказать доставку?
— Ты же знаешь, я готовить не умею.
— Значит, научись.
— Марина, — он нахмурился, будто я сказала что-то совершенно нелепое. — Ну не начинай. Это женское дело. Я же не прошу тебя бетон мешать или железки таскать. Всего-то ужин приготовить. Зачем опять раздувать?
Он развернулся и ушёл из кухни, оставив меня одну. Омлет на тарелке уже остывал. Я села, медленно съела свою порцию, почти не чувствуя вкуса, и всё это время смотрела в стену. Потом поднялась, достала из морозилки фарш, поставила его размораживаться в микроволновку и принялась чистить лук.
Когда Кирилл со Степаном появились на пороге, вода для спагетти уже бурлила в кастрюле, а на сковороде тушилось мясо в подливе. Я расставила тарелки, положила хлеб, нарезала всё, что нашлось в холодильнике. Алексей, довольный, посмотрел на стол и одобрительно произнёс:
— Вот это уже другое дело.
Степан оказался человеком громким и разговорчивым. Он смеялся так, что звенели стаканы, много жестикулировал, перебивал сам себя. Работал дальнобойщиком и сразу начал рассказывать истории про рейсы, проверки, таможню, перегруз и каких-то инспекторов. Алексей с Кириллом слушали внимательно, иногда вставляли вопросы. За стол меня никто особенно не звал, да я и сама не стремилась. Посидела с ними для вида минут пятнадцать и ушла в спальню.
Дверь у нас была тонкая, поэтому слышно было почти каждое слово. Я лежала на кровати и слушала, как Степан с воодушевлением рассказывал про женщину на таможне, которая, по его выражению, «решила его построить».
— Я ей так и сказал: ты кто вообще по жизни? Женщина. Сиди, бумажки перекладывай. А я грузы вожу, от меня люди зависят. Ну, поругались немного, зато потом пропустила.
Алексей рассмеялся:
— Нормально. С женщинами иначе нельзя. Дай им волю — всё под себя подомнут.
Кирилл ничего не ответил. А я закрыла глаза.
В такие минуты я всё чаще ловила себя на мысли: Алексей ведь не всегда был таким. Или был, просто раньше я этого не видела? Когда мы познакомились пятнадцать лет назад, он казался совсем другим. Внимательный, заботливый, всегда готовый помочь. Встречал меня после пар, подвозил, приносил конспекты, если я болела. Я тогда училась на бухгалтера, но закончить не успела. Когда родилась Полина, взяла академический отпуск, а потом вернуться уже не получилось. Начались денежные трудности, пришлось выходить на работу.
Сначала я устроилась продавцом в хозяйственный магазин, позже перешла кладовщицей. Алексей тогда ещё не работал в строительной сфере. У него был небольшой бизнес, связанный с грузоперевозками, но дело развалилось, остались долги. Мы закрывали их вместе почти три года. Я ни разу не ставила ему это в вину, хотя моя зарплата продавца тогда уходила почти полностью. Потом он нашёл хорошее место, стал расти, начал прилично зарабатывать. Я искренне радовалась за него. А потом незаметно, шаг за шагом, его отношение ко мне изменилось. Сначала он перестал советоваться. Потом начал забывать о моих просьбах. А дальше всё чаще звучало: «Я зарабатываю — я и решаю».
Ипотека тоже стояла между нами отдельной тяжёлой темой. Квартира действительно была оформлена на него. Первый взнос сделал он — точнее, помогли его родители, продав старую дачу. Потом мы поженились, и следующие десять лет я вносила ежемесячные платежи наравне с ним. По бумагам плательщиком везде значился Алексей, а я просто отдавала ему свою часть наличными, и он уже сам перечислял деньги. Тогда это не казалось подозрительным. Мы же семья, думала я. Теперь же я всё яснее понимала: с точки зрения документов я в этой квартире никто. Просто прописанная женщина, которая слишком долго верила на слово.
Эти мысли давно не давали мне спокойно спать. А вечера с его приятелями только делали их острее.
Прошла неделя. Потом ещё одна. За это время Алексей успел дважды позвать гостей. В первый раз я, как обычно, молча приготовила еду, накрыла стол и ушла в комнату. Во второй раз — это была пятница, конец особенно тяжёлой недели — я вернулась домой и уже у порога увидела знакомые кроссовки, а рядом ещё чьи-то сандалии. В гостиной сидели четверо: Алексей, Кирилл, Дмитрий и мужчина, которого я узнала не сразу. Это был Артём, сосед с третьего этажа, с которым мы почти не общались.
Я остановилась в дверях и спокойно сказала:
— Алексей, сегодня я готовить не буду.
Он поднял на меня глаза:
— В смысле?
— В прямом. Я устала. С шести утра на ногах. Завтра снова вставать к шести. Я хочу лечь спать.
В комнате повисло неловкое молчание. Кирилл отвёл взгляд в сторону, Дмитрий сделал вид, что очень занят телефоном. Артём кашлянул и опустил глаза.
— Ну хоть что-то в холодильнике есть? — спросил Алексей уже тише. — Мы сами разогреем.
— Разогревайте.
Я прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Через пару минут с кухни донёсся звон тарелок, хлопнула дверца холодильника, Алексей что-то говорил вполголоса. Потом он подошёл и постучал.
— Войди, — сказала я.
Он зашёл, прикрыв дверь за собой.
— Марина, это некрасиво, — произнёс он. — Особенно при людях.
— Что именно некрасиво? — спросила я. — Что я после смены не хочу работать прислугой?
— Ну почему сразу прислугой? Ты моя жена. Жёны всегда готовили. Мама у меня готовила, когда отец друзей приводил. И ничего, все считали это нормальным.
— Твоя мама не таскала коробки на складе по двенадцать часов, — напомнила я. — Она была дома.
— Да какая разница?
— Большая, Алексей.
Он остался стоять у дверного косяка, нахмурившись и не зная, что ответить. Потом всё-таки заговорил:
— Послушай, я ведь не прошу от тебя чего-то невозможного. Я не гуляю, зарплату домой приношу. Всё, что у нас есть — квартира, машина, дача, — куплено на мои деньги или с моим участием. Неужели так трудно раз в неделю приготовить ужин?
— Дело вообще не в ужине, — ответила я. — А в том, что ты меня не учитываешь. Ты не спрашиваешь, удобно ли мне, есть ли у меня силы, есть ли у меня планы. Просто ставишь перед фактом. Ты считаешь, что домашний труд появляется сам собой и ничего не стоит. Будто моя работа — не настоящая работа, а так, мелочь для вида.
— Это не так.
