— Именно так. Ты сам только что произнёс: «на мои деньги». Значит, свои вложения ты считаешь настоящими, весомыми, а мои — будто нет. Хотя я тоже участвую во всём этом. Не только зарплатой, но и временем, нервами, силами, которые уходят на дом. Просто для тебя это словно не считается.
Алексей тяжело выдохнул. По его лицу было понятно: он всё равно не улавливает, о чём я говорю. Не улавливает — и из-за этого начинает сердиться. Мой муж не был чудовищем. Он не был домашним деспотом, не из тех, кто давит намеренно и получает от этого удовольствие. Он просто искренне жил с убеждением, что порядок вещей именно такой: он зарабатывает, значит, решает; его мнение главное, его удобство — первое. А я должна быть надёжным тылом. Причём таким тылом, который никогда не ломается, не устает и не требует внимания.
— Давай договоримся, — наконец сказал он. — Я больше не стану приводить людей без предупреждения. Устраивает?
— Устраивает.
Он вышел из спальни.
Я слышала, как Алексей вернулся к гостям, как с неловкой бодростью сказал им: «Мужики, извиняйте, сегодня без горячего». Они ещё около часа разговаривали в гостиной, потом начали собираться и ушли. А я всё это время лежала на спине и смотрела в темноту над собой. На душе было странное ощущение: не облегчение и не новая боль, а какая-то выжженная пустота.
Две последующие недели прошли почти мирно. Алексей никого домой не приглашал. Мы ужинали вдвоём, говорили немного, но без ссор. Он интересовался, как у меня на работе, я отвечала: «Нормально». Потом спрашивала о его делах — и слышала то же самое. Полина звонила примерно через день-два, рассказывала про занятия, подруг, какие-то свои подростковые новости. Я по ней очень скучала, но старалась не давить. Ей уже шестнадцать, у неё своя жизнь, свои заботы, и это надо было принять.
А потом наступил четверг — и всё вернулось на прежние рельсы.
После смены я добралась домой уже ближе к восьми вечера. Едва открыла дверь, сразу увидела в прихожей чужую обувь: знакомые ботинки, мужские туфли и ещё пару новых кроссовок. В гостиной расположились пятеро мужчин: Алексей, Кирилл, Дмитрий, Роман и ещё один, которого я раньше не встречала. На столе уже красовалась открытая банка сайры, рядом лежали сыр и колбаса прямо в магазинной нарезке — судя по всему, купили по дороге в супермаркете. Электрочайник снова стоял не на кухне, а в комнате, и от него через пол тянулся удлинитель к розетке возле дивана.
— Марина! — Алексей махнул мне рукой так, будто ничего особенного не происходило. — У нас новый человек. Знакомься, это Виктор, электрик. Он нам щиток в гараже будет делать.
Виктор молча кивнул. Я застыла в прихожей с сумкой, в которой лежала рабочая форма. Потом без единого слова сняла обувь, прошла в комнату и поставила сумку возле шкафа.
— Ты же обещал предупреждать, — тихо напомнила я.
— Да как-то так вышло, — Алексей развёл руками. — Виктор сегодня сам позвонил, сказал, что может заехать. Завтра у него дорога в другой город, надо было всё обсудить сейчас. Ну а потом Кирилл подошёл, Дмитрий тоже. Ты же понимаешь, дела.
— Я понимаю, — сказала я. — А ты меня понимаешь?
— Марин, ну не начинай, — он попытался улыбнуться. — Давай без драм. Сейчас поедим, посидим, и всё.
Я стояла посреди комнаты, и на меня смотрели пятеро мужчин. Четверо — с разной степенью смущения, будто им и самим было неловко. Пятый взгляд, взгляд моего мужа, был уже раздражённым. И в этот момент внутри меня что-то окончательно щёлкнуло. Я вдруг ясно поняла: не хочу. Не могу. И больше не стану.
Я пошла на кухню. Достала из холодильника яйца, молоко, масло. Быстро завела тесто на блины. Пока сковорода нагревалась, порезала остатки ветчины, сыр и помидоры. Через полчаса на столе уже лежала высокая стопка блинов с начинкой. Я налила себе чай в большую кружку, поставила её на поднос, взяла два блина и направилась в спальню.
— А нам? — спросил Алексей вслед.
— Вам всё на столе. Приятного аппетита.
Я закрыла за собой дверь. Ела медленно, почти не чувствуя вкуса, глядя в одну точку на стене. Из гостиной доносился звон тарелок, скрип стульев, приглушённые голоса. Потом я услышала Алексея: «Ну нормально же получилось. Чего она так раздула?» Виктор ответил что-то неразборчивое. Вскоре разговор свернул на щиток, автоматы, заземление и прочие мужские технические подробности.
Я доела, оставила тарелку на тумбочке и легла. Примерно через час в дверь осторожно постучали.
— Войдите.
На пороге оказался Кирилл. Он вошёл, прикрыл за собой дверь и заметно смутился. Из всех друзей Алексея он всегда был самым спокойным и молчаливым. За всё время нашего знакомства мы с ним почти не разговаривали.
— Марина, простите, что я вот так, — сказал он негромко. — Просто хотел сказать… я понимаю.
— Что именно вы понимаете?
— Что это неправильно. Я Алексею уже говорил. Он не слышит. Ему кажется: раз он главный добытчик, значит, на этом разговор окончен. Но это ведь не так. Вы тоже работаете, тоже устаете. Он не должен был снова поступать так.
Я приподнялась и села на кровати.
— Спасибо, Кирилл. Только от этого мало что изменится.
— Может, и не изменится, — он чуть пожал плечами. — Но вы хотя бы знайте: я не считаю это нормальным. И Дмитрий, кажется, тоже. Просто мужики часто молчат. Неловко вмешиваться в чужие семейные дела.
— Понимаю.
Он ещё несколько секунд постоял у двери, кивнул и вышел. Я снова легла. Его слова оказались неожиданными, и именно поэтому от них стало ещё горше. Если даже друг Алексея видит проблему, а сам Алексей — нет, значит, дело не в том, что он не способен понять. Дело в том, что он не хочет.
В субботу я проснулась раньше обычного. Алексей ещё спал. Я умылась, оделась и поехала на рынок. Обычно по субботам я закупала продукты на неделю: мясо, овощи, молочку, хлеб, что-то к чаю. На этот раз я взяла только то, что было нужно лично мне на ближайшие три дня: овощи, куриное филе, творог и хлеб. Больше ничего.
Когда я вернулась, Алексей уже сидел на кухне с телефоном в руках.
— А продукты где? — спросил он, заглянув в почти пустую сумку.
— Я купила для себя. Если тебе нужно что-то другое — сходи и возьми сам.
— В смысле для себя?
— В самом прямом. Я устала кормить твоих друзей. И вообще устала готовить на всех, будто это моя пожизненная обязанность. Теперь я буду готовить только себе.
Он положил телефон на стол и посмотрел на меня уже внимательно.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
— Понятно, — он поднялся со стула. — Значит, забастовку объявила.
— Нет. Я просто перестала делать то, что ты почему-то считаешь моим долгом. Хочешь есть — приготовь. Хочешь звать гостей — сам накрывай им стол.
Алексей оделся и ушёл. Вернулся примерно через час с пакетом из супермаркета. Принёс готовые котлеты в пластиковом контейнере, замороженные овощи и батон. Молча разогрел себе обед в микроволновке, сел за стол и съел, не отрываясь от телефона. Я сидела напротив и завтракала своим творогом. Мы не обменялись ни словом.
К вечеру раздался звонок в дверь. Я пошла открывать. На площадке стояли Кирилл и Дмитрий.
— Алексей приглашал, — виновато произнёс Кирилл.
Я молча пропустила их в прихожую. Алексей вышел из комнаты и бросил:
— Проходите. Только сегодня у нас без ужина. Марина отказывается готовить.
Я заметила, как Дмитрий быстро глянул на Кирилла. Кирилл нахмурился.
— Лёш, — сказал он сдержанно. — Может, уже хватит?
— Чего хватит?
— Хватит всё перекладывать на жену. Ты её опять не предупредил.
— Слушай, Кирилл, — голос Алексея стал громче. — Ты вообще на чьей стороне?
— На стороне здравого смысла, — спокойно ответил Кирилл. — Марина тебе не домработница. Если хочешь, чтобы она готовила на всех, предупреждай заранее. И спрашивай, удобно ли ей.
— Спрашивать? У собственной жены? — Алексей усмехнулся. — Я теперь разрешение должен брать?
— Представь себе, — вмешался Дмитрий. — Это и её дом тоже.
Алексей замолчал. Он стоял в коридоре и переводил взгляд то на одного друга, то на другого, словно никак не мог поверить, что они не поддержали его автоматически. Я стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди, и ничего не говорила. Мне было важно не только услышать эти слова самой, но ещё важнее — чтобы Алексей наконец услышал их тоже.
