Он машинально закрыл банковское приложение, будто этим можно было поставить точку. Но поторопился. Минут через двадцать общий чат снова ожил: Ирина уже просила родителей срочно перечислить ей деньги «на замену жилья», а Дмитрию написала, чтобы тот оформил рассрочку на новое бронирование. В конце она приписала: «Алексей бросил нас за три дня до отъезда, не забывайте».
Никто не ответил.
Алексей долго смотрел на экран, пока строчки не начали расплываться и терять смысл. Теперь всё стало предельно ясно: Ирина вовсе не собиралась платить сама. Она просто хотела распределить расходы между всеми, а себе оставить удобное место обиженной и преданной. Он набрал её номер, но в трубке тянулись только гудки. Тогда Алексей отправил ей короткое сообщение: «Я отменил только то, за что платил сам. Никого за собой ехать не заставляю. Не втягивай родителей и Диму в свои требования».
Ответ прилетел почти сразу: «Ты не мужчина, а бухгалтер».
Марина увидела переписку уже вечером. Она опустилась на кухонный табурет, сняла серьги и положила их на стол рядом с Полининой заколкой.
— Может, нам вообще никуда не ехать? — тихо сказала она. — Переждём. Потом всё как-нибудь успокоится.
— Что именно должно успокоиться? — Алексей посмотрел на неё. — Ирина вдруг перестанет решать, кому есть место рядом со мной, а кому нет?
Марина сжала заколку так сильно, что пластиковый цветок на ней съехал набок.
— Я больше не могу всё время выбирать.
— А я больше не хочу быть тем, кого выбирают в последнюю очередь.
После этого она молча ушла в спальню. Алексей не пошёл за ней. Ночью он слышал, как открылась дверца шкафа, зашелестел пакет, а потом раздался шёпот Полины: «А папа останется дома?» Он лежал с открытыми глазами и не мог заставить себя подняться. Так и остался в темноте. Утром Марина сказала, что отвезёт дочь к своим родителям, пока они не решат, что делать дальше. Алексей спорить не стал. Когда дверь за ними закрылась, на коврике в прихожей осталась Полинина заколка с тем самым кривым пластиковым цветком.
Марина вернулась поздно, уже после работы. Войдя в квартиру, она заметила на тумбе распечатанные билеты. Алексей купил два — себе и Полине. Третьего среди них не было.
— Ты решил оставить меня без поездки? — спросила она, не разуваясь.
— Я оставил тебе возможность решить самой. До вечера ещё можно добавить одно место. Если захочешь — впишешь себя.
— Ты всё провернул за моей спиной.
— Нет. Это ты позволила Ирине провернуть всё за нашей.
Марина сняла пальто, повесила его на крючок и ещё долго держала ткань рукава в пальцах, будто не могла отпустить.
— Мама плачет, — произнесла она наконец. — Ирина всем говорит, что ты сорвал родителям единственный отдых за год. Они уже чемоданы собрали.
— Я никому ничего не срывал. У них есть четыре дня, чтобы найти комнаты и купить билеты.
— А деньги они где возьмут?
Алексей поднял на неё глаза.
— Там же, где собирались брать, если бы меня в этой поездке не было.
Вечером Полина спросила, поедет ли с ними мама. Марина как раз стояла у двери детской, и Алексей не успел ответить.
— Мама сама решит, — сказала она за него.
На следующее утро Ирина написала в общий чат, что все должны собраться у родителей. «Поговорим как взрослые люди», — добавила она. Алексей почти нажал отказ. Перед глазами сразу возникла знакомая кухня, чайник на плите, который ставили скорее по привычке, чем по необходимости, и красная ручка Ирины на столе. Ему совсем не хотелось туда идти. Но потом Полина спросила, почему бабушка больше не едет с ними, и Алексей понял: прятаться уже нельзя.
В квартире родителей пахло свежим тестом и только что вымытым полом. В прихожей на табурете стоял раскрытый чемодан Ирины. Поверх вещей лежал купальник в прозрачном пакете и папка с распечатанными ценами на новые номера. Сама Ирина сидела во главе стола, будто заранее назначила себя ведущей этого разговора. Виктор Андреевич вертел в руках очки, но так и не надел их.
— Вот, — Ирина подвинула папку к Алексею. — Я выяснила, сколько теперь стоит всё восстановить. Сорок семь тысяч гривен. Ты сорвал бронь — ты и возмещай.
— Я отменил оплату отдыха, где меня не хотели видеть.
