Как выразилась тогда Ирина, всё это были «мелочи». А потом Алексей случайно услышал в коридоре, как она, смеясь, объясняла хозяйке квартиры: «Алексей у нас такой — обожает помогать. Дай ему любое дело, и он уже доволен». В тот день он притворился, будто фраза прошла мимо. Сейчас же, глядя на вычеркнутую строку в бронировании, он вдруг ясно понял: слишком долго сам позволял Ирине считать его удобным человеком.
Марина догнала его уже на лестничной площадке.
— Можно было не хлопать дверью, — тихо сказала она. — Ирина просто нервничает из-за Дмитрия. Кира нормальная девушка, а он ведь всегда выбирал каких-то не тех.
Алексей остановился между этажами. В окне напротив на верёвке висела сырая простыня, туго прижатая прищепками к проволоке.
— То есть ради Киры меня можно просто убрать из поездки?
— Тебя никто не убирает, — Марина отвела взгляд. — Ирина предложила выход.
— Выход, при котором я оплачиваю всё и исчезаю.
Марина поджала губы, будто собиралась возразить, но слов не нашла. Она взяла Полину за ладонь и стала спускаться вниз, ни разу не оглянувшись.
Дома Полина вытащила из шкафа маленький дорожный рюкзак. Серьёзно, как взрослая, сложила туда плавательные очки, книжку о лошадях и старого плюшевого зайца с надорванным ухом. Алексей опустился рядом прямо на пол. Он понимал, что должен сказать дочери правду: поездка под вопросом. Но язык не повернулся.
— Мамина сестра тоже поедет? — спросила Полина, застёгивая молнию.
— Поедет.
— А ты?
Алексей поправил зайцу висящее ухо и коротко кивнул.
— Я что-нибудь придумаю.
Поздно вечером Ирина написала в общий чат: «Алексей, мы уже всё решили между собой. Очень прошу, не появляйся на вокзале с обиженным лицом. Детям нужен нормальный, спокойный отдых». Почти сразу под её сообщением появилось два сердечка от матери Марины и поднятый вверх палец от Виктора Андреевича.
Алексей перевернул телефон экраном к столу. Марина стояла у него за спиной и успела прочитать переписку.
— Папа просто боится, что Ирина опять будет звонить ему ночью и жаловаться, — сказала она устало. — Он с ней спорить не умеет.
— А ты умеешь?
Марина села на край дивана, не поднимая глаз.
— Я оказалась между вами.
— Нет, — Алексей покачал головой. — Ты стоишь рядом с ней. А между нами теперь почему-то Полина.
Марина закрыла лицо ладонями. В этот момент Алексей заметил дочь в дверях детской: она стояла молча, прижимая к себе рюкзак. Он не стал ничего добавлять и вышел на балкон.
За стеклом тянулся вечерний шум машин. Алексей достал телефон, нашёл номер гостевого дома, нажал вызов — и почти сразу сбросил. Пальцы будто отказались слушаться. Ему казалось: стоит отменить бронь, и Марина окончательно останется по ту сторону, где Ирина, её родители и их общее молчаливое согласие. Этой ночью он ничего менять не стал.
Утром пришло новое сообщение. Ирина прислала фотографию списка гостей. Фамилии Алексея в нём уже не было. Ниже она добавила: «Не заставляй Марину краснеть перед родственниками».
После завтрака Алексей всё-таки снова набрал гостевой дом. Женщина-администратор спокойно объяснила: бронь можно снять без удержаний до двенадцати, а отдельный номер на двоих получится придержать до вечера. Алексей долго молчал, слушая собственное дыхание в трубке. Потом попросил оставить для него и Полины двухместный номер ближе к воде. Слова давались тяжело, но он произнёс их до конца.
Затем он открыл общий чат и написал: «Три комнаты я отменил. Деньги вернутся на мою карту. Для Марины и Полины оставил другой номер. Остальные могут забронировать жильё самостоятельно».
Ирина позвонила почти сразу.
— Ты вообще понимаешь, как сейчас позоришь семью?
Алексей сидел на кухне. За стеной Полина по слогам читала вслух про рыжую лошадку, и он невольно прислушивался к её голосу.
— Я просто не хочу оплачивать отдых, где мне заранее отвели роль лишнего человека.
— Ты мстишь моему сыну. Кира уже договорилась о выходных.
— Дмитрий взрослый мужчина. Если он хочет провести время с Кирой, ему не обязательно занимать мой номер.
— Ты жадный, Алексей, — процедила Ирина. — Всегда таким был, просто хорошо прятал.
Он медленно поставил чашку в сушилку.
— Пусть так говорит человек, который вычёркивает чужую фамилию из уже оплаченной брони.
Ирина оборвала звонок.
Ближе к полудню в чате появилось новое сообщение от неё: «Не волнуйтесь, я сама всё оплачу. Нам от него ничего не нужно». Алексей прочитал эти строки и впервые за утро почти почувствовал облегчение.
