Иначе беды не оберешься, если она вздумает проверить. А в понедельник, как только пенсию перечислят, я тебе всё верну до последней гривны!
В спальне стало так тихо, будто в квартире разом выключили весь воздух. Виктория лежала, не шевелясь, и, кажется, даже перестала дышать. Каждая фраза, долетавшая с кухни, ударяла по ней, как тяжелая плита. Генетическая экспертиза. Ее сын. Деньги, взятые из общей шкатулки. И Дмитрий обо всем знал.
— Мам, ты вообще понимаешь, что натворила? — в голосе Дмитрия прорезалась злость, и он не смог ее скрыть. — Зачем ты полезла в наши деньги? Ладно, уже неважно… Я вечером сниму и положу обратно. Только этот лист немедленно уничтожь.
Виктория медленно поднялась с кровати. Босиком, почти беззвучно, она вышла в коридор и остановилась на пороге кухни.
Картина перед ней была такой, что ее можно было бы вставить в самый напряженный эпизод семейной драмы. Дмитрий сидел за столом и нервно тер переносицу. Людмила Петровна застыла возле плиты, крепко прижимая к груди блестящий лист с печатью клиники. Стоило им увидеть Викторию, как Дмитрий резко побледнел и вскочил. Свекровь тихо ахнула и машинально попыталась убрать документ за спину.
— Вика… — сипло выдавил Дмитрий, делая к ней шаг. — Ты давно не спишь?
Она даже не посмотрела на мужа. Ее взгляд был прикован к Людмиле Петровне. В нем не было ни крика, ни слез — только такая холодная тяжесть, что пожилая женщина невольно отступила назад и уперлась поясницей в кухонный шкаф.
— Дайте сюда, — произнесла Виктория ровно и почти шепотом.
— Что именно, Викуля? — Людмила Петровна попыталась изобразить непонимание, но губы у нее дрожали. — Мы с Димой тут просто разговаривали…
— Лист. Тот, который вы сейчас прячете. Покажите.
Дмитрий дернулся, желая вмешаться:
— Вика, выслушай меня, это просто ерунда, мама сама…
— Молчи, — не повышая голоса, оборвала его жена.
И в этом тихом слове было столько металла, что Дмитрий сразу осекся.
Виктория подошла к свекрови и уверенным движением забрала бумагу из ее внезапно обмякших пальцев. Быстро пробежала глазами по строкам: «Заключение генетической экспертизы», «Вероятность отцовства — 99,9%», «Стоимость услуг: 7200 грн».
Она аккуратно сложила лист пополам. Снова посмотрела на указанную сумму, потом перевела взгляд на Людмилу Петровну. Лицо свекрови покрылось неровными красными пятнами. Она судорожно хватала ртом воздух, будто никак не могла решить, что лучше — оправдываться, нападать или расплакаться.
— Возвращать ничего не нужно, Людмила Петровна, — сказала Виктория, и каждое слово звучало, как ледяная капля, падающая на раскаленное железо. — Оставьте этот чек себе. На память. Вы ведь за мои же деньги доказали, что я была верна вашему сыну.
Она вынула из кармана домашних брюк телефон, открыла приложение с билетами и несколько раз быстро коснулась экрана. На кухне стояла такая глухая тишина, что стал отчетливо слышен ровный гул холодильника.
— Я оформила вам билет на вечерний поезд, — сообщила Виктория, не отрывая глаз от телефона. — Отправление в двадцать один ноль-ноль. У вас есть ровно два часа, чтобы собрать вещи. В этот дом вы больше не вернетесь.
Людмила Петровна всплеснула руками.
— Да как ты смеешь! Я мать твоего мужа! Я имела право знать, кого мы тут содержим! Я о семье думала, о семье! Димочка, ну скажи ей хоть что-нибудь! — сорвалась она на визг, окончательно поняв, что терять ей уже почти нечего.
Дмитрий сделал шаг вперед.
— Вика, ну правда, ты слишком резко. Пусть мама уедет завтра утром. Не надо устраивать это ночное изгнание…
Виктория медленно повернула к нему лицо.
— Если через два часа ее вещей здесь не будет, — произнесла она с таким спокойствием, от которого становилось страшно, — я соберу свои и заберу Максима. А ты останешься в этой квартире с мамой. Решай сам.
Дмитрий будто подавился воздухом и не смог сразу вымолвить ни слова.
