— Любимый, зачем так распаляться? Это всего лишь часть моего прошлого, — Марина нарочно подхватила его же манеру говорить, растягивая слова с почти театральным удовольствием. — Не стоит переносить на меня свои внутренние зажимы. Ты ведь взрослый, состоявшийся, уверенный в себе мужчина. Неужели какая-то пластмассовая безделушка со стразами способна задеть твоё самолюбие? Сергей подарил мне её на нашу первую годовщину. А у меня, между прочим, очень тонкая натура, и я бережно отношусь к воспоминаниям о людях.
Она даже не дала Дмитрию открыть рот для возражений. Лёгким нажатием вдавила широкую жёлтую кнопку на крышке, и шкатулка тут же ожила. Изнутри раздалась надтреснутая, фальшивая, но при этом невероятно громкая электронная версия «К Элизе». Дмитрий застыл с приоткрытым ртом, словно собирался разразиться тирадой, но в последний момент передумал. Резко повернулся на каблуках и ушёл на кухню, так хлопнув дверью, что в серванте звякнули бокалы.
Через несколько дней его ожидало новое испытание. После ужина Дмитрий вошёл в гостиную, намереваясь, как обычно, растянуться на диване перед телевизором, но привычное место оказалось занято. Там, развалившись во всю ширину, сидел огромный плюшевый медведь кошмарного кислотно-розового оттенка. Криво пришитые стеклянные глаза смотрели прямо на Дмитрия, а от самой игрушки тянуло пылью, старым гаражом и чем-то давно залежавшимся.
— Марина! — гаркнул он так, что голос прокатился по всей квартире. Через секунду он уже стоял на пороге кухни с перекошенным от возмущения лицом. — Объясни мне, что этот розовый мешок с пылью делает на моём диване? Я теперь даже сесть по-человечески не могу?
— Ой, я же совсем забыла тебе сказать, — певуче отозвалась Марина, даже не поднимая головы от доски, на которой мелко шинковала капусту для салата. — Этого медведя Сергей выиграл для меня в тире. Представляешь, тогда он потратил все свои студенческие деньги, лишь бы выбить главный приз. Потом тащил его ко мне домой через снег, еле донёс. Пусть поживёт с нами, он такой милый и домашний.
Дмитрий ничего не ответил. Он только шумно втянул воздух носом, подошёл к дивану и осторожно устроился на самом краешке, будто рядом сидел не плюшевый зверь, а взрывоопасный предмет. Весь вечер он просидел сгорбившись, напряжённо глядя в экран, пока гигантская розовая морда нависала у него над правым плечом, словно безмолвный свидетель семейного унижения.
К четвергу эта странная война за интерьер вышла на новый уровень. Вернувшись в гостиную, Дмитрий увидел на стене очередной сюрприз — масштабный и откровенно вызывающий. Прямо над тумбой, где уже стояла бронзовая статуэтка от Алины, теперь висел огромный портрет Марины, написанный маслом. Рама у картины была тяжёлая, широкая, с вычурной лепниной, щедро замазанной дешёвой золотистой краской.
Само полотно выглядело так, будто его создавал уличный художник, которому велели срочно добавить побольше романтики. Марина на портрете была изображена почти карикатурно: с неправдоподобно развевающимися волосами, огромными влажными глазами и на фоне бурного водопада, который больше напоминал декорацию из старого салона.
— Дай угадаю, Марина, — процедил Дмитрий, шумно дыша и не отрывая взгляда от этого «произведения». — Это, конечно, тоже память о бывшем?
— Именно, — с невинной улыбкой подтвердила она. — Тоже подарок Сергея. Мы тогда гуляли по набережной, и он заказал мой портрет у художника. Разве я могу выбросить такую трогательную память о своей юности, Дмитрий?
Нарисованное лицо Марины, огромное и приторно-романтичное, будто следило за ним с любой точки комнаты. Куда бы Дмитрий ни отошёл, эти большие глаза всё равно упирались прямо в него.
— Марина, это уже за гранью! — сорвался он, больше не пытаясь держать голос ровным. — Этот ужасный медведь провонял старьём всю квартиру, а этот кошмарный портрет заставляет меня вздрагивать каждый раз, когда я захожу в комнату. Я в собственном доме чувствую себя лишним среди чужих воспоминаний!
