и с сухим стуком кинул их на тумбочку у входа.
— Да подавись ты этой квартирой.
Марина подняла ключи, внимательно сверила оба, словно проверяла не металл, а сам факт возвращённого контроля. Затем распахнула дверь.
— Успехов тебе во взрослой жизни, Дмитрий.
Он уже открыл рот, будто собирался бросить что-то напоследок, но передумал. Резко подхватил сумки и вышел на площадку. Марина закрыла за ним дверь, провернула замок и тут же набрала мастера по замкам. Его номер она сохранила ещё весной, когда у соседки заклинило личинку. Никаких сцен, никаких сомнительных расписок, никаких лишних разговоров. Просто специалист, заявка и новый замок в её собственной двери.
Пока слесарь возился в прихожей, Марина устроилась на кухне с ноутбуком и начала раскладывать документы по папкам. За окном медленно густел тёплый вечер. В доме напротив одно за другим вспыхивали окна. Со двора тянуло запахом жареного мяса и липового цвета. Обычная жизнь продолжала идти своим порядком, будто только что не закончились двенадцать лет её брака.
Впрочем, слово «закончились» теперь казалось ей точнее, чем «развалились». Разваливается то, что держится само собой. А их семейную жизнь Дмитрий методично разобрал на детали, после чего принёс ей уже готовый итог.
На следующий день Марина оформила выходной и поехала к адвокату. Не к приятельнице знакомой, которая «немного в теме», а к профессионалу с холодным взглядом и манерой говорить коротко, без лишних эмоций. Звали её Татьяна Сергеевна. Она выслушала Марину не перебивая, просмотрела бумаги и сразу разложила всё по полкам: чувства отдельно, доказательства отдельно.
— Квартира получена по наследству, значит, разделу не подлежит. Автомобиль приобретался во время брака?
— Да.
— Дача принадлежит родителям мужа?
— Участок оформлен на них. В дом мы вкладывали деньги, делали ремонт, но по документам всё на его матери.
Татьяна Сергеевна подняла взгляд от папки.
— Подтвердить расходы сможете?
— Есть переводы, чеки, переписка с подрядчиком. Часть платежей шла с моей карты.
— Уже лучше. Обещать чудес не стану, но предмет для разговора есть. Развод — через суд, поскольку возникает имущественный спор. По машине будем либо требовать раздел, либо компенсацию. Банковские счета посмотрим отдельно. Муж в курсе, что вы обратились к юристу?
— Думаю, догадывается.
— И пусть догадывается. С этого момента устно вы с ним ничего не согласовываете. Только письменно. На звонки по спорным темам не отвечаете, просите писать сообщениями.
Марина впервые за последние сутки почувствовала, как у неё отпускает спина. Такой подход ей был понятен: без сочувственных вздохов, без жалостливого «бедная вы», без драматических пауз. Просто порядок действий.
Через три дня Дмитрий прислал сообщение: «Нам надо увидеться и спокойно поговорить. Ты ведь сама не хочешь войны».
Марина ответила почти сразу: «Все вопросы, касающиеся развода и имущества, решаются через юриста либо в суде. Если остались личные вещи, пришли список».
В ответ пришла длинная простыня текста. Там были упоминания прожитых лет, взаимного уважения, обвинения в мелочности и отдельный абзац о будущем ребёнке, которому «тоже где-то нужно жить». Марина дочитала до конца, сделала скриншот и переслала Татьяне Сергеевне. Сама же ответила лишь на одну фразу: «Моя квартира не имеет отношения к твоему будущему ребёнку».
До вечера Дмитрий не писал. Потом появилось короткое: «Ты об этом ещё пожалеешь».
Марина криво усмехнулась и снова сохранила скриншот.
Алёну она увидела впервые спустя неделю. Та явилась вместе с Дмитрием за вещами, которые он не забрал сразу. Марина заранее попросила соседку Ирину зайти на время их визита. Ирина работала администратором в частной клинике, отличалась спокойствием, наблюдательностью и редким умением одним взглядом сбивать чужую наглость.
Алёна оказалась вовсе не воздушной страдалицей, которую легко представить в роли беспомощной жертвы обстоятельств. Перед Мариной стояла уверенная женщина лет тридцати пяти: ровное каре, яркий сарафан, дорогая сумка, ухоженные руки. В прихожую она вошла так, словно пришла оценивать квартиру перед покупкой.
— У вас тут душно, — заметила она, едва переступив порог.
— Вы ненадолго, — спокойно ответила Марина.
У Дмитрия покраснели виски.
— Марин, только не начинай.
— Я ещё и не начинала. Список вещей у тебя есть?
Алёна медленно провела взглядом по коридору. Задержалась на зеркале, скользнула глазами по комоду, потом посмотрела на дверь в комнату.
— Дмитрий говорил, что вы здесь всё вместе устраивали.
— Дмитрий вообще много чего говорил.
Алёна едва заметно улыбнулась.
— Не волнуйтесь. Мы не собираемся забирать вашу прежнюю жизнь.
Марина посмотрела на неё без раздражения, почти равнодушно, и от этого улыбка Алёны стала менее уверенной.
— И правильно. Вам её никто и не предлагает.
Дмитрий быстро прошёл в комнату за коробкой с инструментами. Алёна осталась в прихожей и положила ладонь на живот — слишком демонстративно, почти как на сцене.
— Знаете, Марина, мужчины ведь не уходят просто так. Обычно им чего-то не хватает.
Ирина, стоявшая у кухни, чуть приподняла бровь. Марина даже не повернулась в её сторону.
— Иногда мужчина уходит потому, что ему красиво оформили витрину. А что там на складе — он узнаёт уже потом.
Алёна прищурилась.
— Вы слишком уверены в себе.
— Нет. Я просто не беременна чужими обещаниями.
В эту секунду вернулся Дмитрий. Последнюю фразу он явно услышал, но сделал вид, что полностью занят коробкой.
— Всё нашёл? — спросила Марина.
— Почти.
— Тогда заканчивай.
Минут через двадцать они наконец ушли. Уже на пороге Алёна обернулась, будто собиралась что-то добавить, но Марина молча держала дверь открытой, не оставляя места для новой сцены. Когда шаги стихли на лестничной площадке, Ирина покачала головой.
— Не похоже, что ей нужен исключительно любимый мужчина.
— Ей нужен проект, — сказала Марина. — Дмитрий вообразил себя главным персонажем. А на деле, боюсь, он просто ресурс.
— Ты совсем не ревнуешь?
Марина закрыла дверь на новый замок.
— Ревность бывает, когда хочешь вернуть. А я хочу сохранить своё.
Август тянулся сухим, жарким и липким. Дмитрий выкладывал в соцсети фотографии с Алёной: кафе у набережной, детский магазин, счастливые лица возле маленькой кроватки в мебельном салоне. Подписи были сладкими до приторности: «Ждём наше чудо», «Новая глава начинается», «Когда всё наконец становится правильным». Общие знакомые какое-то время пересылали Марине скриншоты, пока она прямо не попросила больше этого не делать.
Она за ними не следила. Ей хватало собственных задач: суд, документы, оценка автомобиля, запросы по счетам, консультации с Татьяной Сергеевной. Дмитрий тем временем неожиданно решил изобразить благородство. Он предложил оставить Марине «почти всё», кроме машины и части накоплений. Правда, под этим «почти всем» подразумевалось то, что и без того принадлежало ей, а совместно нажитое он старался аккуратно вывести из обсуждения.
Татьяна Сергеевна прочитала его предложение и сухо произнесла:
— Наглый. Но, к сожалению для него, не слишком умный.
Марина впервые за долгое время рассмеялась.
— Что ему отвечаем?
— Ничего сверх необходимого. Отказываемся. Пусть несёт свою версию в суд.
На первое заседание Дмитрий пришёл в светлой рубашке и с выражением человека, которого несправедливо заставили заниматься неприятной формальностью. Алёны рядом не было. Говорить он старался мягко, почти печально. Объяснял, что семья фактически давно распалась, что он готов к справедливому разделу, а Марина, по его мнению, реагирует слишком болезненно и эмоционально.
Марина сидела рядом с Татьяной Сергеевной и аккуратно делала пометки. Когда Дмитрий заговорил о том, что квартира, пусть и полученная ею по наследству, всё равно стала лучше благодаря его «силам и участию», Марина подняла глаза.
