– Мам, ну посуди сама: зачем тебе одной такая огромная квартира? Ты хотя бы представляешь, сколько лишнего уходит на коммуналку?
Наталья Сергеевна застыла посреди кухни, держа в руках заварочный чайник. Тонкая струйка горячего пара скользнула по пальцам, но она даже не отдернула руку. Осторожно, чтобы не плеснуть через край свежий чай с чабрецом, она поставила фарфоровый чайник на бамбуковую подставку и только после этого медленно повернулась к столу.
За обеденным столом, развалившись на мягком стуле так, будто он находился у себя дома, сидел ее сын Игорь. Рядом устроилась Алина, его невеста: ладони чинно сложены на коленях, спина прямая, губы растянуты в подчеркнуто любезной улыбке. Такой улыбкой обычно одаривают человека, которого заранее считают недалеким и потому собираются терпеливо «просвещать».
– Какая еще огромная квартира, Игорь? – спокойно уточнила Наталья Сергеевна, садясь напротив них. – Обычная трехкомнатная. Моя трехкомнатная квартира.
– Вот именно, трехкомнатная! – сразу оживился сын, решив, что мать наконец-то готова обсуждать его идею, а не отмахнется, как делала прежде. – Три комнаты на одного человека. Ты в зал заходишь разве что пыль вытереть. А мы с Алиной живем в съемной студии, где кровать почти в холодильник упирается. Ну разве это нормально? Никакой логики.
Алина поспешно закивала и провела пальцами по идеально выпрямленным светлым волосам, будто поправляла не прическу, а собственную уверенность.
– Наталья Сергеевна, Игорь ведь дело говорит. Мы все просчитали. Если продать вашу квартиру, можно подобрать вам хорошую светлую однокомнатную в спокойном зеленом районе. А оставшихся денег нам хватит на нормальную двухкомнатную. Практически без кредита обойдемся, ну разве что совсем немного доберем. Зато у вашей будущей семьи, у будущих внуков, появится свое жилье.
Наталья Сергеевна смотрела на них и никак не могла избавиться от странного ощущения, будто все происходящее не настоящее. Они сидели на ее кухне, ели яблочный пирог, который она сама испекла утром, брали куски с красивых керамических тарелок, запивали дорогим ароматным чаем и при этом самым будничным тоном обсуждали, как удобнее лишить ее дома. Дома, ради которого она пятнадцать лет вытягивала из себя последние силы.
Она слишком хорошо помнила, какой ценой ей достались эти стены. После тяжелого развода у нее почти ничего не осталось. Бывший муж уехал в другой город, оставив напоследок старенькую машину и целый ворох обещаний помогать с алиментами. Обещания, конечно, очень быстро растворились в воздухе. Наталья тогда работала главным бухгалтером на мебельном производстве: с восьми утра до шести вечера, без поблажек и лишних разговоров. А по ночам и в выходные брала еще документацию у трех частных предпринимателей. Отпуск, новые платья, встречи с подругами в кафе – все это стало чем-то из чужой жизни. Каждая гривна откладывалась на первый взнос. Потом начались годы жесткой экономии, чтобы закрыть ипотеку раньше срока. Обои в этой квартире она клеила сама. Плитку в ванную выбирала сама. Каждую дверную ручку, каждую полку, каждую лампу она подбирала с радостью человека, который наконец-то строит для себя и ребенка надежный тыл.
И теперь этот самый тыл ей предлагали обменять на «однокомнатную в тихом районе» ради того, чтобы взрослому сыну было проще.
– Любопытные у вас расчеты, – Наталья Сергеевна взяла чашку и отпила совсем немного. Чай вдруг показался пресным, будто из него исчез весь вкус. – То есть я должна переехать из центра куда-нибудь на окраину, чтобы вы перестали платить за съемное жилье?
– Мам, ну мы же семья, – Игорь недовольно поморщился, и в его голосе проступила привычная капризная интонация. – Близкие люди должны поддерживать друг друга. Ты сама всю жизнь повторяла, что ради меня на все готова. А теперь что? Вцепилась в квадратные метры. Тебе для родного сына жалко?
– Для тебя мне не жалко ничего, Игорь. Но квартиру я продавать не собираюсь.
Сын шумно выдохнул и метнул раздраженный взгляд в сторону Алины, словно требовал, чтобы она немедленно вступила в разговор. Девушка тут же уловила сигнал: ее искусственная улыбка исчезла, уступив место выражению серьезной озабоченности.
– Поймите нас правильно, Наталья Сергеевна. Игорю сейчас действительно непросто. На прежней работе его совсем не ценили, руководитель цеплялся к каждой мелочи. А Игорь человек творческий, ему нужен простор, развитие, масштаб, а не сидение от звонка до звонка. Он ушел, чтобы разобраться, чего хочет, найти себя. И как раз в этот момент хозяин поднял оплату за студию. Мы сейчас просто не вытянем такие расходы.
Наталья Сергеевна едва заметно усмехнулась про себя. Творческий человек. Игорь работал менеджером по продажам в логистической компании. Вся его «тонкая натура» проявлялась в том, что он постоянно опаздывал на планерки, часами пропадал в телефоне, получал за это штрафы, а потом был настойчиво приглашен написать заявление по собственному желанию. За последние два года это увольнение стало уже третьим.
– Значит, жилье подорожало, работы у тебя нет, – ровно подвела итог Наталья Сергеевна. – И вместо того чтобы искать новый заработок, вы решили разобрать по кускам мое имущество.
– Мам, не надо передергивать! – вспыхнул Игорь. Он резко отодвинул от себя тарелку с недоеденным пирогом. – Какое еще твое имущество? Мы оба здесь зарегистрированы. Это общая жилплощадь. У меня есть право на мою часть. Я консультировался с юристом на форуме. Если я прописан тут с детства, значит, какая-то доля квартиры принадлежит мне.
Наталья Сергеевна аккуратно поставила чашку на блюдце. В наступившей тишине легкий звон фарфора прозвучал неожиданно громко. Внутри у нее болезненно сжалось от обиды, но лицо осталось спокойным. Многолетняя работа с налоговыми инспекторами научила ее держать себя в руках даже тогда, когда очень хотелось сорваться.
– Плохой тебе попался юрист на форуме, сынок. И с законами ты тоже знаком весьма приблизительно. Регистрация дает тебе право проживать здесь, и то до тех пор, пока я это разрешаю. Квартира была куплена мной лично уже после того, как ты стал совершеннолетним. Ипотечный договор оформлялся только на меня. В реестре собственником указана я одна. К этим квадратным метрам ты не имеешь никакого отношения, кроме того факта, что я когда-то пустила тебя сюда по материнской доброте.
Лицо Игоря пошло красными пятнами. Такой отпор явно оказался для него неожиданностью. Обычно мать старалась сгладить острые углы, начинала суетиться, спрашивала, чем помочь, подбрасывала деньги до зарплаты, закрывала глаза на неприятные слова. Но сейчас перед ним сидела не привычная мягкая Наталья, а совершенно иной человек – собранный, холодный и очень ясно понимающий, где проходит граница.
– То есть ты меня на улицу выставляешь? Собственного сына?
– Ты здесь и так не живешь уже три года. Сам захотел самостоятельной жизни, когда встретил Алину. Вы сняли квартиру. Вы взрослые люди.
Наталья Сергеевна перевела взгляд на будущую невестку. Та нервно мяло пальцами край скатерти, уже не выглядя такой уверенной, как несколько минут назад.
– Мой сын пришел требовать размена моей квартиры, а я всего лишь посоветовала ему найти работу. И тебе, Алина, тоже стоило бы устроиться на полный день, а не два раза в неделю подрабатывать мастером по бровям и постоянно жаловаться, что денег вам хронически не хватает.
