Уже на следующий день к нам заявилась Людмила Петровна — якобы ненадолго, а на деле с твердым намерением обсудить свой приближающийся юбилей.
— Мужчина в семье обязан мыслить широко, добывать и просчитывать наперед, — назидательно произнесла она, неторопливо помешивая чай серебряной ложечкой. — Вот Андрей умеет даже инфляцию себе на пользу повернуть. Представляешь, он заказал мне к юбилею японское массажное кресло за восемьдесят тысяч гривен. Это же не прихоть, а вложение в здоровье!
— Вложением это можно будет назвать тогда, когда Андрей расплатится за него из собственных средств, — ровно сказала я, наливая себе кофе. — В нашем семейном бюджете такой суммы сейчас нет.
Людмила Петровна сразу сжала губы и отвернулась к окну с таким видом, будто я вместо торта поставила перед ней тарелку с засохшей коркой хлеба.
— Вы, бухгалтеры, совершенно без размаха люди, — холодно бросила она. — Вам бы только свои жалкие копейки по колонкам раскладывать. А широты настоящей украинской души вам, видно, никогда не понять.
Дата юбилея неумолимо приближалась. Андрей уже успел забронировать зал в ресторане «Империя». За день до торжества он подошел ко мне с той самой слегка озабоченной миной, после которой в нашей семье обычно случались крупные финансовые неприятности. Оказалось, нужно срочно внести предоплату за банкет, а все его кредитные карты заблокировали из-за просрочек.
— Оль, сними со своего накопительного счета шестьдесят тысяч гривен, — как ни в чем не бывало распорядился он, поправляя перед зеркалом запонки. — Я сейчас закрою этот вопрос, потом мне одобрят новый кредит, и я тебе все верну. Иначе мамин праздник просто сорвется. Она заслужила этот вечер, она всю жизнь мне отдала. Неужели тебе жалко денег для родного человека?
— Нет, Андрей, — ответила я без крика и без истерики. — Мой накопительный счет — это наш запас на случай настоящей беды. А твои долги выросли из твоих же красивых обещаний. Больше я их оплачивать не собираюсь. Решай сам.
Он тогда страшно оскорбился, грохнул дверью и где-то все-таки раздобыл деньги. Позже я узнала, что он влез в микрозайм под совершенно хищный процент. Зато на самом юбилее Андрей сидел во главе стола, сиял от самодовольства и принимал благодарности так, будто лично спас мир.
Стол буквально прогибался под закусками и дорогими блюдами. Ирина, сорокапятилетняя сестра Андрея, с большим аппетитом ела осетрину и одновременно рассуждала о будущем.
— Ольга у нас женщина слишком земная, — вздохнула Ирина, отправляя в рот очередной кусочек рыбы. — Ей не дано понять, что такое счастье дарить. Андрей весь в отца — щедрый, благородный.
