И ведь не просто купила — заказала индивидуально. Скажи, на какие средства, если у нее якобы нет денег даже на сыр и кофе?
Алексей отвел глаза. Возразить было нечего. Но упрямство, смешанное с давно въевшейся ролью старшего брата-спасителя, не давало ему согласиться с женой хотя бы на полслова.
— Я все равно буду помогать Валерии, поняла? — сказал он низко и жестко. — Хватит выставлять ее каким-то чудовищем. Просто так совпало, не больше.
Марина некоторое время молча смотрела на него. В ее взгляде не было ни злости, ни слез — только холодное понимание. Она ясно увидела главное: доводы, чеки, суммы и очевидные факты Алексей больше не воспринимал. Он сам решил ничего не замечать. Значит, спорить бесполезно. Нужно было не объяснять, а показать.
Случай подвернулся спустя три дня. Алексей уехал на сутки в филиал компании в Днепре, предупредив, что вернется только к следующему вечеру.
В субботу утром телефон Марины затрясся на кухонном столе. На экране высветилось имя золовки.
— Мариночка, привет! — голос Валерии лился медом, ласковый, звонкий, почти праздничный. — Слушай, у меня на выходные кое-какие планы, надо нормально закупиться продуктами, а самой сумки тащить — просто кошмар. Алексей сказал, что его нет в городе. Может, отвезешь меня в гипермаркет? Заодно поболтаем, кофе возьмем.
Марина медленно выпустила воздух. Губы ее дрогнули и сложились в спокойную, почти ледяную улыбку.
— Конечно, Валерия. Без вопросов. Через полчаса буду у твоего подъезда.
Большой гипермаркет на городской окраине гудел, будто растревоженный улей. Марина шла между широкими стеллажами, толкая перед собой легкую пластиковую корзинку, в которой не лежало ничего. А впереди уверенно рассекала проходы Валерия с огромной металлической тележкой.
Золовка явно вошла во вкус. Оставшись без привычного контроля брата, она, похоже, решила, что жена Алексея — такой же удобный кошелек на ножках, только еще и молчаливый.
В тележку сыпалось все подряд, причем на ценники Валерия даже не косилась. Крупные креветки. Две дорогие палки сыровяленой колбасы. Набор пряностей в красивой коробке. Оливковое масло первого отжима в тяжелой стеклянной бутылке. Подарочная упаковка бельгийского шоколада. Солидный кусок лосося. В отделе бытовой химии к этой горе добавились японские кондиционеры для белья и разрекламированный шампунь премиальной марки, один флакон которого стоил почти как рабочий день самой Марины.
— Ой, посмотри, какие авокадо! — щебетала Валерия, бросая в тележку сетку с плодами. — Марин, а ты себе почему ничего не набираешь?
— Мне ничего не нужно, — ровным голосом ответила Марина.
Она остановилась у полки с хозяйственными мелочами, взяла самую простую пачку бумажных салфеток за двадцать четыре гривны и аккуратно положила ее на дно своей пустой корзинки.
— У нас дома всего хватает.
Наконец они добрались до касс. В выходной день там уже вытянулась плотная очередь: люди стояли почти плечом к плечу, продвигая вперед тяжело нагруженные тележки.
Кассирша — утомленная женщина с бейджиком «Ольга» — принялась пробивать покупки Валерии. Сканер равномерно попискивал, будто отбивал ритм чужой наглости. Пик. Пик. Пик.
Продукты один за другим переезжали в зону упаковки. Валерия с деловым видом раскрывала большие фирменные пакеты.
— С вас восемь тысяч девятьсот шестьдесят гривен. Оплата картой или наличными? — безучастно спросила кассир.
И в ту же секунду начался до боли знакомый спектакль.
Валерия опустила руку в свою дорогую сумочку, и ее лицо вдруг резко перекосилось.
