Я ведь так ярко представляла этот вечер: мы с Андреем сидим почти у самой воды, вокруг темнеет море, горят свечи, и всё похоже на то время, когда мы только начинали быть вместе.
Теперь в этом не было смысла.
К вечеру Андрей вернулся с работы, бросил сумку у входа, прошёл в комнату и тяжело опустился на диван, вытянув ноги.
— Ну как, разобралась со всем? — спросил он, даже не повернув головы. — Мама звонила, сказала, вы уже договорились.
— Разбираюсь, — ответила я спокойно.
Он довольно хмыкнул, взял пульт и включил телевизор. Начинался футбол. Андрей уставился в экран, а я смотрела на него и ждала. Хоть одного вопроса. Любого. «Сколько всё это выйдет?» Или: «Тебе не трудно одной всё оплачивать?» Или хотя бы: «А ты сама правда так хочешь?»
Но он не спросил ничего.
Только крикнул мне вслед, чтобы я сделала чай покрепче.
Я пошла на кухню, поставила чайник и долго наблюдала, как над носиком появляется первый пар.
Семь лет. За семь лет он ни разу по-настоящему не поинтересовался, чего хочу я.
Утром меня разбудил короткий звук уведомления. Я ещё толком не открыла глаза, а телефон уже лежал в ладони.
Сообщение было от Дианы. Длинное, подробное, будто список закупок для экспедиции. Я читала его, и внутри медленно поднималось что-то тяжёлое, горячее, неприятное.
«Марин, привет! Раз ты всё равно будешь по магазинам бегать, купи, пожалуйста, маме таблетки от давления, две пачки, чтобы с запасом. Мне нужен солнцезащитный крем, только хороший и детский, от обычных у меня сыпь. Ещё возьми большой термос, заварим чай в дорогу. И еды набери на всех в поезд: маме лучше курочку запечь, она магазинную не ест, мне пару баночек салатов, Андрей просил колбаски и бутылку пива. На обратную дорогу тоже что-то надо взять, сама понимаешь. Деньги потом как-нибудь скинем, рассчитаемся, ты не переживай».
«Потом как-нибудь рассчитаемся».
Эту фразу я знала уже наизусть. За все семь лет это «потом» так ни разу и не наступило. Ни после такси с дачи, когда лил дождь, а платила за всех я. Ни после новогоднего стола на двенадцать человек, который я готовила и оплачивала сама, пока они только хвалили салаты и накладывали добавку.
Я открыла калькулятор. Не потому что собиралась бежать по аптекам, а просто чтобы увидеть сумму. Крем, который просила Диана, стоил почти 1200 грн. Таблетки для свекрови — ещё около 400 грн. Большой термос. Продукты на пятерых туда и обратно — минимум 2400 грн, если не больше. И всё это поверх тех денег, которые уже ушли на гостиницу и два билета.
Я сидела за кухонным столом, смотрела на этот список и вдруг заметила, что пальцы сами сжались в кулаки. Костяшки побелели.
Семь лет.
Семь долгих лет я была не женой. Я была администратором, кошельком, поваром, закупщиком и бесплатным организатором для всей его семьи. В одном лице. И ни одного настоящего «спасибо». Только вежливые, пустые слова между делом.
Я начала печатать ответ. Удалила. Написала заново. Снова стёрла.
А потом набрала коротко и без лишних объяснений:
«Диана, я еду в отпуск отдыхать, а не быть снабженцем для всех. Крем, таблетки и еду пусть каждый покупает себе сам».
Палец повис над кнопкой отправки. Сердце стучало так сильно, будто поднялось к самому горлу.
Я нажала.
Прошла всего минута, и телефон зазвонил. На экране высветилось имя свекрови.
— Марина! — голос Галины Павловны уже не был сладким и певучим. Он скрипел, словно дверь, которую давно никто не смазывал. — Это что ты Дианочке написала? Девочка тебя по-человечески попросила помочь, а ты ей так резко! Тебе что, трудно в аптеку зайти?
— Мне не трудно, Галина Павловна, — произнесла я и сама удивилась, насколько ровно звучит мой голос. — Мне неприятно.
— Неприятно ей! — свекровь будто захлебнулась возмущением. — Мы тебя приняли в семью как родную, а ты теперь нос воротишь? Я Андрею сейчас всё расскажу. Пусть знает, как ты с его родной сестрой разговариваешь!
Она резко оборвала звонок.
Я положила телефон на стол экраном вниз. Руки всё ещё чуть дрожали, зато внутри появилось что-то твёрдое. Как будто я наконец произнесла вслух то, что годами глотала молча.
Вечером Андрей пришёл мрачный. Не стал включать телевизор, не пошёл переодеваться. Сел напротив меня за стол и тяжело положил ладони на скатерть.
— Зачем ты Диану обидела? — спросил он с упрёком. — Она ведь нормально попросила. По-семейному. А ты сразу грубить.
Я ждала, что он заговорит о деньгах. О том, что весь отпуск оплачен из моих накоплений, до последней гривны. Что я копила целый год. Что хотела к морю с ним, вдвоём, а не таскать чужие покупки, покупать кремы и печь курицу на всю компанию.
Но он снова не спросил.
— Андрей, — медленно сказала я, тщательно подбирая слова. — Этот отпуск оплатила я. Сама. Я целый год откладывала деньги. Я хотела поехать с тобой. Только с тобой. Ты вообще понимаешь, о чём я?
— Так мы и поедем, — он пожал плечами, будто я придиралась к пустяку. — Ну мама с Дианой будут рядом, и что? Компания же. Почему ты устроила проблему на ровном месте?
Я смотрела на него и впервые за семь лет поняла это окончательно, почти физически, до боли: он действительно не видел никакой разницы. Для него всё было одинаковым. Я и толпа родственников. Отдых вдвоём и поезд на пятерых.
