В кухне повисла такая тишина, что за стеклом отчётливо стало слышно, как по улице проезжают машины. Тамара растерянно перевела взгляд на мужа, будто впервые увидела его таким. Диана застыла и перестала размазывать ладонями слёзы по щекам.
— Ты… ты как посмел матери такое сказать? — Галина Павловна задохнулась от негодования.
— Посмел, — коротко ответил Виктор и медленно поднялся.
Он больше не кричал, но от его спокойного голоса становилось только страшнее.
— Потому что с меня хватит. Всю жизнь ты тащишь Дениса на себе, а расплачиваться почему-то должны другие. Теперь уже до моего ребёнка добрались.
— Я у вас ничего не выпрашивала! — вскинулась она.
— Правда? — Виктор усмехнулся без малейшей радости. — А кто в прошлом году уговаривал меня оформить кредит, потому что Денису уже ни один банк не верил?
Галина Павловна тут же отвела глаза.
— То ему на машину срочно надо — ты давишь на нас, — продолжал он, не давая ей вставить ни слова. — То он без работы остался — ты уносишь отсюда продукты сумками. Теперь он влез в долги по самое горло, и ты придумала забрать у Дианы то, что дед оставил именно ей.
— Это общее, семейное! — попыталась перехватить разговор свекровь.
— Нет, — холодно отрезал Виктор. — Это принадлежит Диане.
Он подошёл к столу почти вплотную.
— Дед сам так распорядился. Он прекрасно видел, кто рядом был, кто ухаживал, кто стакан воды подавал. И кто появлялся только тогда, когда нужно было опустошить чужую карточку.
Виктор взял связку ключей прямо из-под руки матери и убрал её в глубокий карман рабочих брюк.
— Значит, слушай внимательно, мама.
Он наклонился над столом, упершись костяшками пальцев в столешницу.
— На этом разговор закончен. Окончательно. Ещё хоть раз ты скажешь ребёнку про дарственную, отказ от наследства или долги Дениса — и порог этого дома для тебя будет закрыт.
— Ты родную мать из-за какого-то клочка земли выгоняешь? — протянула Галина Павловна с нарочитой трагичностью и прижала ладонь к груди.
— Я сейчас выгоняю не мать, — отчеканил Виктор. — Я выгоняю человека, который явился сюда как коллектор — выбивать чужие долги из моей дочери.
Он выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза.
— Понятно?
Галина Павловна метнула взгляд на Тамару, надеясь найти там хоть крошку поддержки. Но Тамара молчала. И в этом молчании было больше твёрдости, чем в любых словах. Она явно была на стороне мужа.
— Вот уж правда, за что боролись, на то и напоролись, — прошипела свекровь сквозь зубы.
Она поняла: представление закончилось. Публики, готовой верить её вздохам и хватаниям за сердце, больше не осталось.
Галина Павловна резко поднялась, схватила свой платок, едва не уронив его на пол, и направилась в прихожую. Через несколько секунд входная дверь захлопнулась глухо и сухо — без привычного театрального звона и громких причитаний.
Спустя полгода Диана официально стала полноправной владелицей дачи. У нотариуса она получила все положенные документы, а затем зарегистрировала право собственности. Никаких дарственных, разумеется, она не подписывала.
Галина Павловна ещё звонила Виктору пару раз в месяц. Жалобно рассказывала о давлении, сетовала на погоду, вздыхала в трубку. Но о наследстве, участке и долгах Дениса больше не заговаривала ни разу. Видимо, наконец поняла: этот путь для неё закрыт навсегда.
А Денис, как потом передавали родственники, устроился курьером. Долги никуда не исчезли, только теперь выплачивать их ему пришлось самому.
