К вечеру Анатолий задремал у включённого телевизора, а Наталья устроилась рядом и бездумно щёлкала пультом, перескакивая с одного канала на другой.
На каком-то канале показывали ток-шоу.
Перед ведущим сидела немолодая женщина с измученным лицом и тихо говорила:
— Я тогда просто ушла. И ни разу не пожалела. Первые дни было жутко, а потом страх отпустил.
Наталья поспешно нажала кнопку и переключила дальше.
Потом, спустя несколько секунд, вернулась обратно.
Но нужный момент уже прошёл. Только сказанные слова почему-то не исчезли. Они застряли внутри, как тонкая заноза под кожей.
На другой день Анатолий держался на удивление мягко. Шутил, сам поставил вариться макароны, даже спросил, не принести ли к ужину чего-нибудь вкусного.
Будто вчерашнего разговора вообще не было.
Только занавески по-прежнему висели на окне.
Через несколько дней заглянула Валерия. Она принесла кастрюлю, которую брала у Натальи на прошлой неделе.
На пороге Валерия появилась в строгих брюках со стрелками. Такие брюки она, казалось, могла носить даже дома. Кастрюлю держала перед собой обеими руками.
Сухая, собранная, подтянутая, с тяжёлой косой, аккуратно уложенной вокруг головы. Губы у неё были тонкие и почти всегда плотно сомкнутые, из-за чего казалось, что каждую фразу она сначала долго обдумывает, а уже потом произносит вслух.
Валерия жила в соседнем подъезде и работала продавцом в небольшом продуктовом магазине неподалёку.
Несколько лет назад она развелась.
О бывшем муже Валерия почти никогда не говорила, но и самого развода не стеснялась. Жила одна, ровно и спокойно, без надрыва, словно когда-то просто переехала из одной квартиры в другую.
Анатолий сидел на кухне, пил чай и лениво листал что-то в телефоне.
Заметив Валерию, он чуть скривился, однако промолчал.
При чужих людях он всегда старался выглядеть прилично.
— Наталья у нас, конечно, хозяйка, — произнёс он, кивнув в сторону новых занавесок. — Только без меня она даже лампочку толком заменить не сумеет. Верно, Наташ?
Наталья поставила кастрюлю на полку и не ответила.
Плечи сами собой подались вверх, шея будто втянулась. Это движение давно стало привычкой, въевшейся за годы.
Анатолий криво усмехнулся:
— Что молчишь-то? Если что не нравится — дверь знаешь где. Мы же люди свободные.
Он подмигнул Валерии.
Та сначала посмотрела на него, затем перевела взгляд на Наталью и без единого слова села за стол.
Анатолий допил чай и ушёл в комнату к телевизору.
Играть представление без благодарных зрителей ему быстро наскучило.
Валерия какое-то время молча следила, как Наталья вытирает тарелки кухонным полотенцем. Одну. Потом вторую. Потом третью. Движения были настолько отработанными и пустыми, словно руки жили отдельно от неё самой.
— Наташ.
— Что?
— Чего ты на самом деле боишься?
Наталья застыла с тарелкой в руках.
Потом медленно повернулась.
Валерия смотрела прямо, не отводя глаз.
— Я ничего не боюсь.
Валерия только пожала плечами, поднялась и пошла к выходу.
Уже у двери она обернулась и сказала:
— Я вот развелась. И ничего. Живу.
Этой ночью Наталья долго лежала без сна.
Рядом Анатолий громко храпел.
Она осторожно вытащила из-под подушки телефон и открыла объявления об аренде жилья.
Пальцы подрагивали, но Наталья всё равно продолжала листать страницу за страницей.
Наконец ей попался подходящий вариант: маленькая однокомнатная квартира недалеко от работы, да ещё и за вполне терпимую цену.
Утром телефон она спрятала.
Но вкладку с объявлением закрывать не стала.
Вечером Анатолий объявил, что завтра позвал старых приятелей и свою двоюродную сестру Оксану.
Наталья спокойно ответила, что пригласит Валерию.
Странно, но муж возражать не стал.
Возможно, ему хотелось перед всеми показать, каким радушным хозяином он умеет быть. А может, он просто привык, что при свидетелях его привычные шуточки действуют на Наталью ещё сильнее.
