Если в течение десяти минут перевод не появится на счёте пострадавших, вся компания отправляется со мной в отделение полиции. А ты, Артём, проведёшь субботний вечер в комнате для задержанных, пока не приедет дежурный следователь. Отсчёт пошёл.
Артём с перекошенным лицом выдернул из кармана смартфон. Пальцы у него заметно дрожали, и с первого раза он даже не смог разблокировать экран. Валерия рядом тихонько зашмыгала носом и принялась лихорадочно тыкать в свой телефон. Судя по её испуганному виду, она срочно возвращала назад те деньги, которые уже успела разнести по кредиткам и каким-то платежам.
Эти восемь минут растянулись почти до бесконечности. Мужчина в сером спортивном костюме стоял рядом и не сводил глаз с экрана, словно боялся, что Артём в последний момент снова попытается что-нибудь провернуть. Наконец на его телефон пришло уведомление о зачислении.
— Поступило, — хмуро сказал он, убирая мобильный в карман. — Вся сумма, до последней гривны. Пошли, мать, собирайся.
Квартиранты, ещё недавно такие шумные и уверенные, засобирались молча и удивительно быстро. Мужчина подхватил тяжёлые сумки, женщина схватила детскую курточку и потянулась к бумаге с липовым договором, оставленной на трюмо. Но капитан предусмотрительно забрал этот лист и вложил к своим материалам.
Уже на пороге женщина вдруг остановилась, обернулась к Наталье и произнесла тише прежнего:
— Вы на нас зла не держите, хозяйка. Нам ваш сын сказал, будто мать старая совсем уехала в деревню, а квартира пустует. Если бы мы знали, что тут такая история, ни за что бы не полезли.
— Всего хорошего, — ровным сухим голосом ответила Наталья и закрыла за ними дверь.
В прихожей сразу стало так тихо, будто кто-то резко выключил весь мир. Капитан Юрий убрал бумаги в планшет, защёлкнул фиксатор и повернулся к Артёму.
— А теперь, уважаемый гражданин, займёмся вами. Ключи от материнской квартиры — сюда, на полку. Все экземпляры, которые успели сделать.
Артём сунул руку в карман куртки и с глухим стуком бросил на блестящую поверхность трюмо две свежие связки ключей. Металл звякнул резко и неприятно. На лице у него застыла злая обида человека, которого поймали на очевидной подлости и не дали выкрутиться.
— Ну что, довольна? — процедил он, глядя на мать исподлобья. — Родного сына полицией травишь? Перед чужими людьми опозорила, выставила каким-то мошенником! Мы ведь о тебе думали, хотели, чтобы ты одна тут не кисла в этих хоромах, а ты нас как мусор под ногами растоптала. И после этого ты мать? Тебе чужие дороже собственного сына!
Валерия стояла у двери с поджатыми губами и нервно одёргивала подол пальто, будто сама атмосфера этой квартиры казалась ей грязной.
Наталья шагнула к трюмо, спокойно взяла обе связки и убрала их в карман кардигана. Руки у неё не дрожали. Слёз тоже не было. За последние полчаса внутри словно выгорело всё мягкое и тёплое, что она годами берегла для сына, стараясь не замечать его жадности, равнодушия и привычки брать, ничего не отдавая взамен.
— Запомни одну простую вещь, Артём, — сказала она чётко, не повышая голоса. Каждое слово звучало тяжело и окончательно. — Это мой дом. Моя крепость. Я расплатилась за неё здоровьем, годами работы и бессонными ночами. Ни ты, ни твоя жена больше не войдёте сюда без моего личного разрешения. Завтра утром мастер заменит оба замка на входной двери. А если ты ещё хоть раз решишь распоряжаться моей собственностью или придёшь сюда с требованиями, я подам официальное заявление о мошенничестве. И Сергей Павлович даст делу ход. Я тебя вырастила, выучила, помогла встать на ноги. На этом мой долг перед тобой закончен.
— Пойдём отсюда, Артём! — резко взвизгнула Валерия, дёргая мужа за рукав. — Пусть сидит одна в своих стенах, пока паутиной не зарастёт! Мы к тебе больше не придём, поняла? Даже стакан воды подать не приедем!
Они вылетели на лестничную площадку, и дверь за ними хлопнула так, что в прихожей дрогнуло зеркало. Быстрые сердитые шаги покатились вниз по лестнице и вскоре стихли где-то этажом ниже.
Капитан Юрий устало выдохнул, поправил ремень и покачал головой.
— Вот ведь поколение пошло… Совести — ни на копейку, — негромко сказал он. — Простите, Валерия Сергеевна, что пришлось так жёстко действовать прямо при вас. Но с такими иначе нельзя. Дашь слабину — сядут на шею и ещё погонять начнут. Если появятся под дверью, начнут караулить, давить или угрожать — сразу звоните мне напрямую. Я быстро объясню вашему сыну, где заканчиваются его права.
— Спасибо вам, Сергей Павлович, — Наталья слабо, почти незаметно улыбнулась. — Вы поступили именно так, как нужно.
Она проводила офицера до двери. Та закрылась на два оборота нижнего замка. Следом сухо щёлкнула металлическая защёлка.
Квартира наконец погрузилась в полную, звенящую тишину. Только за кухонным окном ровно шумел дождь, стуча по подоконнику и стеклу. Наталья медленно прошла по комнатам, заглянула в гостиную, где по-прежнему стоял нетронутый диван, потом подошла к трюмо и взяла свою юбилейную чайную кружку.
Она долго мыла её горячей водой с содой, тщательно вытирала льняным полотенцем, будто смывала не пыль, а чужое присутствие, грубость и унижение этого вечера. Потом поставила кружку обратно в сервант, за стеклянную дверцу, на её привычное место.
После этого Наталья вернулась в прихожую, подняла с пола сумку с яблоками и пересыпала антоновку в большую эмалированную миску. Яблоки глухо застучали о белые стенки посуды, наполняя кухню знакомым кисло-сладким запахом.
Она достала телефон и набрала номер слесаря из обслуживающей компании. На завтра с утра нужно было договориться о замене обоих замков — на новые, надёжные, итальянские, с защитой от незаконного изготовления дубликатов.
Впереди у неё было варенье из антоновки, тихий вечер, дождь за окном и остаток выходных в собственном доме. В доме, где больше никто не имел права хозяйничать без её согласия.
