— Ты же женщина, — выпалил Денис, будто это само по себе всё объясняло. — У вас это вроде как от природы должно быть: тепло в доме, пироги, красивые салфетки, вся эта семейная идиллия. Или ты у нас не из таких? Ах да, понял, ты у нас особенная.
Валерия не ответила. Спорить уже не было сил. Она молча взяла его тарелку, слила остатки супа в унитаз, а посуду убрала в посудомойку. Двигалась спокойно, почти автоматически. Внутри всё ходило ходуном, но пальцы оставались послушными.
— Хорошо, — сказала она ровно. — Не хочешь есть — не ешь.
Денис поднялся, прошёл в комнату и с силой захлопнул дверь. В этот раз удар получился особенно громким.
Валерия ещё какое-то время стояла посреди кухни и смотрела на закрытую дверь. Потом достала телефон. Сообщение Марине набралось почти само:
«Марин, ты дома? Можно зайти? Просто посидеть. Поговорить ни о чём».
Ответ пришёл через минуту:
«Конечно. Уже ставлю чайник».
Валерия накинула куртку. В прихожей на секунду остановилась и посмотрела туда, где за дверью сидел Денис. Ей показалось, что нужно что-то сказать. Но слов не нашлось. Да и желания тоже.
У Марины было спокойно. Тепло, тихо, без этого липкого напряжения, которое последние месяцы висело у Валерии дома. На столе стояли две чашки с чаем, маленькая тарелка с печеньем, а где-то на фоне негромко шёл подкаст о городах.
— Рассказывай, — произнесла Марина, даже не поднимая на неё глаз, словно заранее понимала: Валерия сейчас всё равно сорвётся.
И Валерия рассказала. Про суп. Про несчастную полку. Про его вечное «мне хочется домашнего тепла», которое почему-то всегда означало, что стараться должна только она.
— И что он? — спросила Марина, когда Валерия наконец замолчала.
— Ничего. Ушёл. Дверью хлопнул.
Марина немного помолчала, затем тихо спросила:
— Валер, а ты правда хочешь дальше всё это везти на себе? Быт, полки, платежи, его разбросанные носки, настроение… Ты не выдохлась?
Валерия неопределённо повела плечом.
— Не знаю. Иногда кажется, что уже легче вообще ничего не чинить. Будто мы не пара, а просто два человека, которые по случайности делят одну квартиру.
Марина не стала говорить дежурное «всё образуется». Не начала утешать пустыми словами. Только вздохнула и подлила ей чаю.
Домой Валерия вернулась поздно. В квартире было темно и тихо. Денис лежал на кровати с закрытыми глазами. Делал вид, что спит, или действительно уснул — она не стала выяснять.
Она легла на свой край и отвернулась к стене. Долго смотрела, как тень от шторы медленно ползёт по обоям.
«Когда я в последний раз радовалась его возвращению? — думала она. — Когда ждала его? Когда скучала?»
Ответ был неприятно очевидным: давно. Очень давно. Вместо радости осталась только привычка. Его шаги в коридоре. Его запах. Его манера хлопать дверями. Привычка — но не любовь.
Следующие несколько дней они существовали рядом, как соседи. Сталкивались на кухне, обменивались короткими фразами и расходились по своим углам.
— Ты мой свитер не видела?
— В шкафу.
— Кофе будешь?
— Нет.
К пятнице напряжение между ними стало почти физическим, как натянутая струна.
В пятницу Денис вернулся домой с коробкой в руках и бутылкой вина.
— Пицца, — сказал Денис.
