— Что с тобой? — спросил он настороженно. — Что-то произошло?
— Расскажешь, как прошла твоя командировка? — произнесла я спокойно, даже слишком спокойно. — В жилом комплексе «Эдем», если не ошибаюсь? Квартира устроила? Надеюсь, нашу мебель ты туда не заказал. Все-таки у нас бюджетная линейка, а там жилье совсем другого уровня. Не по классу, правда?
Выражение лица Андрея изменилось в одно мгновение. Сначала он будто осунулся и побледнел — белая полоса проступила у самых губ. Затем кровь резко бросилась ему в лицо. Он дернулся, вскочил со стула и задел чашку локтем. Кофе расплескался по столу, темным пятном пополз по скатерти.
— Ты копалась в моих вещах? — зашипел он. — В телефон мой залезла? Ты вообще в своем уме?
— Нет, Андрей, — ответила я все тем же ровным тоном. — Никуда я не лезла. Твой телефон упал в воду, я его вытащила и случайно увидела сообщение.
— Случайно! — он коротко, зло рассмеялся, и от этого смеха по коже прошел холод. — Ты у меня пять лет случайно деньги высасывала, случайно чуть не развалила половину дела своей идиотской бережливостью, а теперь так же случайно наткнулась на то, что тебе видеть не полагалось!
— Что именно я развалила? — тихо спросила я, чувствуя, как где-то внутри поднимается горячая волна — смесь страха, злости и омерзения.
— Да все! — сорвался он почти на крик. — Ты правда считаешь, что салон живет благодаря твоим проектам? Без моих знакомств ты бы закрылась еще в первый год, понимаешь? Это я нашел поставщиков. Я выбил скидки. Я договорился по аренде так, что нам не свернули шею. А ты что? Сидела в своем углу, чертила красивые картинки и получала зарплату. В этом бизнесе ты никто, Юлия. Вообще никто. По документам ты обычный наемный работник. И если сейчас начнешь устраивать истерики и качать права, я завтра же тебя уволю. Выставлю за дверь без копейки. И то, что ты моя жена, меня не остановит.
Я смотрела на него и не могла совместить этого человека с тем, с кем прожила десять лет. Передо мной стоял чужак: перекошенное от ярости лицо, стеклянные глаза, сжатые кулаки. Человек, ради которого я отказывалась от отдыха, сна, детей, нормальной жизни. Человек, которому я доверяла без оглядки.
— А квартира? — спросила я почти шепотом.
— Что квартира? — он резко дернул плечом. — Квартира — это страховка на будущее. Семейный резерв. Мама пенсионерка, на нее оформить было разумнее и выгоднее. Это наша с тобой старость, дурочка! Только ты о будущем никогда не думаешь. У тебя в голове одни тряпки, кредиты и твои жалкие обиды.
Он еще что-то говорил, сыпал обвинениями, перечислял мои «ошибки», но я уже почти не слышала. В ушах стучала одна фраза: «По документам ты никто». Значит, это не случайность. Не импровизация. Он выстраивал все заранее. Уже тогда, пять лет назад, он понимал, зачем оформляет бумаги именно так.
После обеда приехала свекровь. Лариса Павловна влетела в квартиру так, будто собиралась брать ее штурмом: норковая шуба распахнута, хотя на улице было тепло, щеки пылают, глаза сверкают. Я не успела даже открыть рот — она начала прямо с порога, не разуваясь и не снижая голоса:
— Ах ты неблагодарная дрянь! Из-за каких-то квадратных метров семью рушить собралась? Из-за жилплощади? Да кто ты вообще такая, чтобы претензии предъявлять? Ты на моего сына молиться должна! Он тебя из нищеты вытащил, нормальную жизнь дал, к делу подпустил, доверил бизнес. А ты чем ответила? Скандалами?
— Нормальную жизнь? — переспросила я, с трудом удерживая голос. — Я работаю по двенадцать часов, часто без выходных. В отпуске не была три года. Одежду покупаю в секонд-хенде, волосы крашу сама в ванной, чтобы сэкономить. Где вы здесь увидели красивую жизнь, Лариса Павловна?
— Работает она! — свекровь всплеснула руками, будто я сказала нечто невероятно глупое. — Да кому нужна твоя работа? Женщина должна дом держать, мужа поддерживать, быт устраивать, а не лезть в мужские дела! Я всегда говорила: баба в бизнесе — жди беды. Андрей талантливый, ему простор нужен был, рост, движение вперед. А ты его душила своей мелочностью, своими копейками, своим вечным нытьем. Скажи еще спасибо, что он вообще квартиру купил. Это гнездо для его матери, для меня, а не для тебя. Ты ведь рожать все равно не собиралась, карьеристка несчастная! А ему наследники нужны!
— Я не собиралась рожать? — у меня перехватило дыхание. — Мы пять лет откладывали ребенка, потому что Андрей повторял: «Давай сначала бизнес поднимем, давай еще немного, Юлия, вот-вот станет легче». И я соглашалась. Я ему верила.
— Значит, сама и согласилась, — холодно отрезала Лариса Павловна и уселась на стул, поправляя полы шубы. — Так что успокойся, пока не поздно. Живи тихо, работай, будь полезной. И не суйся туда, куда тебя не зовут.
Я промолчала. Просто стояла посреди кухни и смотрела на нее, а перед глазами расплывались темные круги. Именно тогда до меня дошло самое важное: квартира не была никаким запасным вариантом «на старость» и не покупалась на черный день. Это была подготовленная площадка для ухода. Место, куда можно будет перебраться без скандала. И, скорее всего, там уже была женщина, которая должна родить наследника и не задавать лишних вопросов.
Вечером я вспомнила один старый отцовский способ и прикрепила к машине Андрея маленький маячок под днище. Отец всю жизнь ездил дальнобойщиком и часто повторял: «Если чувствуешь, что тебя обводят вокруг пальца, проверяй. Лучше перестраховаться, чем потом сидеть в дураках». Это устройство я купила еще три года назад, когда впервые заподозрила Андрея в мелких интрижках. Тогда ничего не подтвердилось, маячок так и пролежал без дела в ящике. Теперь он оказался очень кстати.
Сигнал привел меня в центр. Я сидела в такси напротив подъезда жилого комплекса «Эдем» и смотрела на белое мраморное крыльцо, на стеклянные двери, на охранника у входа. Прошел час. Потом второй. Я уже почти решила уехать, решив, что зря себя мучаю, когда дверь наконец открылась.
Из подъезда вышел Андрей. Он придерживал тяжелую створку, но руку протягивал не мне. Рядом появилась его мать. Лариса Павловна выкатила из холла детскую коляску — синюю, новую, с блестящими колесами. Она наклонилась к ней, что-то ласково приговаривая, и до меня долетели обрывки ее умильного голоса:
— А вот наш маленький Андрюшенька… наш золотой… наш наследничек…
Я так вцепилась пальцами в сиденье такси, что заболели костяшки. Водитель повернулся и спросил, нормально ли я себя чувствую. Я не ответила. Перед глазами потемнело, воздух будто закончился. В голове билась одна-единственная мысль: там ребенок. У него есть ребенок. И Лариса Павловна все знает. Значит, они знали все. Все до единого.
Домой я вернулась уже другой. Во мне будто что-то окончательно сгорело, и вместе с этим ушла прежняя беспомощная боль. На ее месте появился холодный, трезвый расчет. Плакать больше не хотелось. Хотелось понять, насколько глубоко меня обманули, какие ловушки расставили и как из этого выбраться.
На следующее утро я приехала в салон еще до открытия. В такое время там обычно никого не бывало, разве что уборщица, да и та приходила через день. Ключи от кабинета Андрея у меня были. Я закрылась изнутри и принялась искать. Не суетясь, без паники, я просмотрела стол, выдвижные ящики, папки, старые коробки с документами. И нашла то, что боялась найти.
Это был договор поручительства. Старый, уже пожелтевший по краям. В нем было указано, что я, Юлия Сергеевна, отвечаю личным имуществом по кредиту, оформленному ООО «Мебель-Люкс» в таком-то банке. Внизу стояла моя подпись. Дата — тот самый день, когда Андрей сунул мне стопку «технических документов» и попросил быстро подписать, потому что «все срочно, бухгалтер ждет».
Он не просто перестраховался. Он сознательно сделал меня уязвимой. Если бизнес рухнет, банк придет не к нему. У него, как выяснялось, активы были спрятаны на матери, а сам он выглядел почти безупречно. Зато я оказывалась удобной мишенью.
Я сфотографировала каждую страницу, вернула договор ровно туда, где он лежал, закрыла ящик и спустилась в торговый зал.
В салоне работал парень по имени Кирилл — тихий, незаметный менеджер, которого Андрей постоянно унижал при сотрудниках. На утренней планерке он мог назвать его бестолковым, при клиентах позволял себе язвительные замечания, будто перед ним не человек, а мебельная деталь с браком. Я всегда заступалась за Кирилла: не могла спокойно смотреть, как доброго и старательного человека ежедневно втаптывают в пол.
