Никакой регистрации у твоего брата в этой квартире нет, и разрешения жить здесь я ему не давала. Если ты всерьез решил, что можешь распоряжаться моей собственностью наперекор моему прямому отказу, то ты очень сильно ошибаешься — и с точки зрения украинского законодательства тоже.
Андрей с такой силой бросил вилку в тарелку, что та громко звякнула, а несколько капель соуса разлетелись по светлой клеенке.
— Вот, значит, как ты теперь разговариваешь! — взорвался он, резко отодвигая от себя тарелку. — Уже законами передо мной размахиваешь? Документами своими решила меня прижать? Да если бы не я, ты бы сидела тут со своими отчетами и цифрами, как сыч, и плесенью в четырех стенах покрывалась! Я семью собираю, дом держу, а ты за каждый квадратный метр трясешься, будто ростовщица! Дмитрий через неделю оклемается, работу найдет, еще сам нам спасибо скажет и все компенсирует!
Из прихожей донесся быстрый топот, и в дверном проеме кухни возник Дмитрий. По его лицу сразу было понятно: он услышал достаточно, чтобы заинтересоваться, но недостаточно, чтобы упустить шанс подлить масла в огонь. В глазах деверя блестело откровенное любопытство, смешанное с довольной насмешкой.
— Андрей, вы чего орете так, что весь подъезд, наверное, слушает? — протянул он, придерживаясь рукой за косяк. — Я даже через наушники вас слышу.
— Полюбуйся, какая у меня жена! — Андрей вскочил со стула и широким жестом указал на Наталью. — Родного брата моего из дома гонит! Ей, видите ли, тяжело за тобой тарелку помыть и лишним куском хлеба поделиться. Устала наша барыня, переработала за компьютером, чужие люди ей воздух портят!
Дмитрий мгновенно изобразил на лице оскорбленную покорность. Плечи опустил, губы поджал, головой покачал так, будто его незаслуженно обвинили в чем-то страшном.
— Да я все понял, Андрей, — с показной горечью произнес он. — Если я тут всем поперек горла, могу хоть сейчас уйти. Посижу с сумками на лавке до утра, не впервой. Просто не думал, что в твоей семье родня уже ничего не значит.
— Никуда ты не уйдешь! — рявкнул Андрей и шагнул вперед, вставая между братом и женой, словно Наталья собиралась физически вытолкать Дмитрия за дверь. — Ты остаешься здесь, понял? А ты, Наталья, свой характер попридержи. Хватит строить из себя королеву этой квартиры. Завтра пойдешь в магазин, купишь нормальной еды на троих и перестанешь мотать человеку нервы своими придирками. Он семья. А семья — это святое.
Наталья не ответила ни сразу, ни через несколько секунд. Она просто поднялась из-за стола, ровно задвинула стул, забрала со столешницы ноутбук и телефон и вышла из кухни. Без слез, без крика, без звона разбитой посуды и хлопанья дверями.
Мужчины переглянулись. Судя по самодовольному выражению на их лицах, оба решили, что сопротивление погашено окончательно, причем исключительно силой мужского авторитета. Уже через минуту они громко обсуждали матчи ближайших выходных, перебивая друг друга и нарочито смеясь.
Но суббота началась совсем не так, как рассчитывал Дмитрий. Никакого запаха свежих оладий, горячего кофе и заботливо накрытого стола утром не было.
Наталья проснулась в половине восьмого. Она спокойно надела плотный свитер и строгие джинсы, собрала волосы в тугой узел на затылке и прошла в маленькую комнату, которая вообще-то служила ей рабочим кабинетом. Там стоял письменный стол, полки с папками и книгами, а у противоположной стены — раскладной диван, на котором, раскинувшись почти поперек, храпел Дмитрий.
Наталья подошла к окну и одним резким движением раздвинула шторы. В комнату хлынул холодный утренний свет. Затем она щелкнула выключателем, включая верхнюю лампу.
— Подъем, — сказала она негромко, но так отчетливо, что спорить с этим тоном было трудно.
Дмитрий зажмурился, недовольно замычал, натянул одеяло почти на голову и пробурчал из-под подушки:
— Ты что, совсем? Сегодня же суббота. Дай человеку нормально поспать.
Наталья не стала вступать в перепалку. Она подошла к дивану, взялась за край одеяла и одним быстрым движением стянула его на пол. Дмитрий остался сидеть в своих вечных мятых штанах, растерянный и злой от внезапного пробуждения.
— Я сказала: вставай. У тебя есть ровно сорок минут, чтобы сложить свои вещи в клетчатые сумки. Они стоят в углу, за шкафом.
На шум из соседней комнаты вылетел заспанный Андрей — в майке и трусах, с помятым лицом и мутными от сна глазами. Однако голос у него сразу стал привычно начальственным.
— Наталья, ты вообще соображаешь, что делаешь? — гаркнул он. — С утра пораньше, в законный выходной, устроила цирк!
Наталья повернулась к нему без малейшей суеты. В руках она держала плотную пластиковую папку с прозрачными файлами — ту самую, которую только что достала из ящика письменного стола.
— Я навожу порядок на жилплощади, которая принадлежит мне, — спокойно произнесла она, не отводя взгляда от мужа. — Вот выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество. Вот договор купли-продажи. Вот банковская справка о том, что кредит по этой квартире был полностью закрыт за два года до нашей свадьбы. Согласно статье пятьдесят седьмой Семейного кодекса Украины, имущество, приобретенное одним из супругов до брака за личные средства, является его личной частной собственностью. Оно не считается совместным и не подлежит разделу между супругами.
Андрей попытался шагнуть ближе. Лицо у него налилось кровью, плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки.
— Да плевал я на твои статьи! — бросил он. — Мы муж и жена. По-нормальному у нас все должно быть общее!
— По-нормальному у нас все было до того момента, пока ты не решил, что я обязана бесплатно обслуживать твоего взрослого, трудоспособного и крайне ленивого родственника, — ответила Наталья. Она сделала короткую паузу, и каждое следующее слово прозвучало особенно тяжело. — За последние три недели ты не принес в семейный бюджет ни одной гривны. Зато привел сюда человека, который съел продуктов примерно на двенадцать тысяч гривен, накрутил воду и электричество, занял мой кабинет и еще позволяет себе рассуждать, достаточно ли вкусный суп ему подали.
Дмитрий уже сел на диване и ошарашенно переводил взгляд с Натальи на Андрея. Брат выглядел злым, но почему-то совсем не таким уверенным, как накануне вечером.
— Андрей, ну скажи ей что-нибудь, — заныл Дмитрий. — Чего она тут командует? Ты мужик в доме или кто?
— Замолчи, Дмитрий, — резко сказала Наталья, даже не повернув головы в его сторону. — Твой брат находится здесь по моей доброй воле ровно так же, как и ты. Разница только в том, что у него есть штамп в паспорте, а у тебя нет вообще никаких оснований оставаться в моей квартире. Если через сорок минут твои сумки не будут стоять за входной дверью, в общем коридоре, я нажму тревожную кнопку на брелоке сигнализации. Договор с Полицией охраны оформлен на мое имя, система активна. Наряд приезжает в среднем за семь минут. И выводить тебя из чужого жилья будут уже сотрудники при исполнении, с составлением протокола о незаконном проникновении и нарушении неприкосновенности жилища.
