А в марте появился мальчик — громкий, круглощёкий, крепкий, как маленький комочек жизни. Назвали Иваном. Наталья взяла его в роддоме на руки, несколько секунд смотрела на сморщенное личико и невольно подумала, что малыш очень славный. Потом аккуратно вернула его Дарье.
— На тебя похож, — сказала она без лишних чувств, просто как факт.
Денис явился с подарком: принёс упаковку подгузников и комплект детских ползунков. А потом неожиданно остался. Именно с этого всё и покатилось. Почти две недели он жил у них: валялся до полудня, грел себе пельмени, стряхивал крошки прямо рукавом, а ближе к вечеру исчезал к приятелям. Однажды Наталья вернулась после работы и застала привычную уже картину, только хуже: раковина завалена тарелками, в комнате тянет перегаром, Денис спит, а Иван лежит в кроватке мокрый и беспокойный.
— Собирайся, — произнесла Наталья тихо, даже не сорвавшись на крик.
— Наталья Сергеевна, да я же…
— Завтра тебя здесь быть не должно. Уходи.
Денис ушёл. Дарья следом не побежала. Она сидела в прихожей на обувной тумбе, уставившись в пол, и не говорила ни слова. Ночью Наталья лежала у себя и слышала, как за стеной дочь плачет — почти беззвучно, сдержанно, будто боялась даже собственному горю дать голос.
Весной Наталья взялась за ремонт. Не во всей квартире — только в своей комнате. Именно своей. Одну стену она выровняла шпаклёвкой, вторую покрасила. Пыль забивалась в волосы, ладони болели от валика и шпателя. Дарья возмущалась, что из-за шума Иван не может уснуть.
— А я не могу жить в вечном бардаке, — ответила Наталья. — Эта квартира и моя тоже.
— Ты в ней уже почти не живёшь, — бросила Дарья.
И это было недалеко от истины. Наталья всё чаще задерживалась вне дома: по вечерам ходила на фитнес, потом записалась в автошколу, а позже начала иногда оставаться ночевать у Олега. Познакомил их общий знакомый — он держал гараж рядом с Олеговым. У Олега в доме всё было доделано, чисто и спокойно. Он не производил впечатления богача, зато рядом с ним не нужно было всё время закрывать собой дыры в чужой жизни. Впервые за долгие двадцать лет Наталья почувствовала: можно просто жить, не подсчитывая нервно, хватит ли на коммуналку и продукты до конца месяца.
— Ты меня с ребёнком бросила, — однажды сказала Дарья.
— Ты уже взрослая. Я заранее сказала, как будет.
— Сказала — и ушла.
— Я сказала, что не стану нянькой. Это совсем другое.
Через год Наталья окончательно перебралась к Олегу. Не в квартиру, а в его дом — старенький, дачный, зато тёплый и уютный. Там была печь, баня и небольшой сад. Дом стоял на окраине посёлка, примерно в сорока минутах езды от города. Для Натальи это место оказалось почти спасением. Олег высаживал яблони, варил компот, ездил за грибами. А она спала с приоткрытым окном и по утрам просыпалась от запаха смородиновых кустов.
Дарья же осталась в их двухкомнатной квартире на третьем этаже панельного дома на улице Строителей. С Иваном. Одна.
Денис появлялся примерно раз в месяц: приносил пакет фруктов или какую-нибудь детскую кофточку. Дарья оформила алименты, но получала сущие копейки. Наталья никак не могла понять, зачем дочь продолжает с ним общаться. Жалость? Привычка? Или она всё ещё надеялась, что это любовь?
— Он тебе почти ничем не помогает. Почему ты до сих пор не выставишь его окончательно? — спросила как-то Наталья.
— Ребёнку нужен отец, — упрямо ответила Дарья.
— Отец из него такой же, как из меня прима-балерина.
К тому времени Денис решил, что он теперь блогер. По крайней мере, сам он называл это именно так. Разъезжал по концертам, делал фотографии, выкладывал их в сеть, зарабатывал какие-то мелочи и с важным видом говорил, что «крутится в индустрии». Дарья даже иногда давала ему деньги — из своей зарплаты в магазине косметики, где по десять часов стояла за прилавком, пока Иван был в садике.
Наталья всё чаще ловила себя на мысли, что прежний уклад окончательно исчерпал себя и дальше нужно принимать уже не временные, а серьёзные решения.
