Именно тогда Наталья всё чаще стала возвращаться к мысли, которую раньше отгоняла от себя: квартиру надо продавать. Не чтобы наказать Дарью и не из желания что-то ей доказать. Просто сил больше не оставалось. Формально жильё было общим, но по сути половина принадлежала Наталье: первый взнос делала она, ипотеку тянула семь лет тоже она. У Дарьи доля значилась на бумаге, однако за коммунальные платежи она не платила, в ремонт не вкладывалась и вообще жила так, будто квартира появилась сама собой.
О своём решении Наталья сказала за ужином.
— Я выставлю квартиру на продажу, — произнесла она спокойно, пока Олег молча размазывал масло по куску хлеба. — Дарье отдам её долю. Пусть распоряжается как хочет.
Олег поднял глаза.
— Она это тяжело воспримет.
— Она всё воспринимает тяжело.
— Может, подождать ещё немного?
— Олег, не надо, — отрезала Наталья. — Я уже достаточно ждала.
Дарья, конечно, не просто обиделась. Её словно прорвало. Она звонила каждый вечер, присылала огромные сообщения, где фразы сбивались, а знаки препинания стояли как попало — так всегда бывало, когда она нервничала.
«Куда я пойду с ребёнком? У тебя дом, муж, всё устроено. А мне что? Ты меня с малышом на улицу выставляешь! Ты меня ненавидишь! Какая ты после этого мать? Ненавижу тебя!»
Наталья отвечала без длинных объяснений:
«Я никого не выгоняю. Я продаю жильё, которое больше не могу содержать. Тебе достанется сумма больше половины. На неё можно купить квартиру. Не в центре, но свою».
«Это не помощь. Это издевательство».
«Это раздел имущества между взрослыми людьми».
В конце концов Дарье купили небольшую студию в новостройке, почти на краю города, у объездной. Двадцать восемь квадратов: комната с кухонным уголком, балкон и маленький совмещённый санузел. За окном тянулся пустырь, дальше виднелся каркас строящейся церкви. Дарья переступила порог и молча осмотрелась. Ивану к тому времени уже исполнилось два года; он сразу побежал по пустой комнате, зацокал ботинками по голому полу и радостно рассмеялся. Серые стены, белый потолок, запах свежей краски — всё было новым, холодным и чужим.
— Вот, — тихо сказала Наталья. — Теперь это твоё.
Дарья только кивнула. Слёз не было. Она молча подписала документы и ни слова больше не добавила.
Свою часть денег Наталья не тронула. Она перевела их на отдельный счёт, оформленный на дочь. Ни на Олега, ни на отдых, ни на какие-то собственные желания не ушло ни копейки. Деньги просто лежали — на всякий случай. Наталья слишком хорошо помнила, каково это: однажды оказаться почти без опоры и понимать, что рассчитывать не на кого.
После продажи они не оборвали связь, но общение стало редким и неровным. Наталья приглашала Дарью в гости, та иногда приезжала — непременно с Иваном и почти всегда ненадолго, будто отбывала обязательный визит. На час, максимум на полтора. Наталья покупала внуку машинки, книжки, мягкие игрушки, а Дарье старалась незаметно сунуть в карман конверт. Та брала, даже не заглядывая внутрь. Уже у двери перекладывала деньги в сумку и либо совсем не говорила спасибо, либо произносила это так, словно мать просто выполняла положенную обязанность.
Наталья старалась не злиться. Точнее, злилась она не на конверты и не на неблагодарность. Её выводило из себя другое: Дарья бросила учёбу и теперь перебивалась случайными сменами; Денис всё так же пропадал на «фестивалях», а она всё ещё ждала от него хоть какой-то ответственности; рядом с Дарьей появлялись новые мужчины, а потом исчезали, и после каждого такого исчезновения она плакала, будто всё случилось впервые. Менялись только лица, а сама жизнь стояла на месте.
Потом и произошёл тот разговор, с которого началась новая трещина между ними. Дарья пришла одна, без Ивана, что само по себе было странно. Села на стул, даже куртку не расстегнула, скрестила руки на груди и смотрела на мать с такой злостью, будто давно готовила каждое слово. Наталья поставила перед ней чашку чая, но Дарья к ней не притронулась.
— Я тебя ненавижу, — сказала она глухо. — Ты ведь понимаешь это?
— Теперь понимаю, — ответила Наталья.
— Ты должна была быть рядом, когда родился Иван. Не продуктами помогать и не деньгами. Просто быть со мной.
— Я была рядом, как могла.
— Нет. Ты была на фитнесе, в автошколе, у своего мужчины. Где угодно, только не со мной.
Наталья устало выдохнула.
— Я жила своей жизнью, Дарья. Так же, как и ты пыталась жить своей.
