Лилия узнала обо всём совершенно неожиданно.
Подруга её дочери, Алёна, приехала на выходные в село — навестить родителей. По-соседски заглянула к Лилии, будто просто чаю выпить. Они сидели на кухне, перебрасывались обычными разговорами — про погоду, про людей, про домашние дела. А потом, уже собираясь уходить, Алёна вдруг задержалась у двери и заметно смутилась.
— Тёть Лиль… — произнесла она, не поднимая глаз. — Вам бы к Валерии съездить. В Киев. И лучше не откладывать.
— Что с ней? — Лилия сразу побледнела. — Заболела, да?
— Нет, не заболела. — Алёна прикусила губу и отвела взгляд. — Просто… поезжайте. Прошу вас.
После этих слов она почти выбежала из дома.
Лилия всю ночь так и не сомкнула глаз. На рассвете пошла на почту, где работала, попросила два дня отгула, кое-как собрала дорожную сумку и села на автобус.
Валерия уехала в столицу три года назад, сразу после выпускного. Поступила в институт на экономический факультет. Лилия тогда ходила будто окрылённая: первая в их семье девочка с высшим образованием. Сама она всю жизнь трудилась то уборщицей в сельской администрации, то раньше дояркой на ферме. Муж, Роман, умер давно, когда Валерии было всего шесть лет. Дочь она поднимала одна, без чьей-либо помощи.
Поначалу Валерия звонила каждую неделю. Весело рассказывала про пары, общежитие, соседок по комнате, новых знакомых. Голос у неё был живой, звонкий, уверенный. Но за последний год всё незаметно изменилось: звонки стали редкими, разговоры — короткими, ответы — расплывчатыми. На любое материнское беспокойство она говорила одно и то же:
— Всё нормально, мам. Учусь. Ещё подрабатываю немного.
— Где же ты работаешь? — не раз спрашивала Лилия.
— Да так… в кафе. Официанткой.
И всё же в её голосе появилось что-то чужое. Лилия это чувствовала, но каждый раз отгоняла тревожные мысли. Молодая, умная, красивая — справится, думала она. Не маленькая уже.
Теперь, сидя в междугороднем автобусе, Лилия смотрела, как за мутным стеклом тянутся поля, посадки и редкие сёла, а внутри всё сжималось от дурного предчувствия. Что могла увидеть или узнать Алёна такого, о чём родная мать не догадывалась?
До Киева она добралась уже под вечер.
В столице Лилия не была пять лет — с того самого раза, когда привозила Валерию на подготовительные курсы. Город встретил её шумом, фарами, толпами людей и чужой суетой. Она стояла на автовокзале растерянная, прижимая к себе сумку, а в другой руке сжимала бумажку с адресом.
Только адрес этот был вовсе не адресом общежития. Алёна написала другое место.
Лилия впервые в жизни остановила такси. За рулём оказался молодой парень; всю дорогу он что-то оживлённо рассказывал, но она почти не слышала. Только смотрела в окно и пыталась унять дрожь в пальцах.
Машина остановилась возле высокого дома в новом квартале: стеклянные фасады, ровные дорожки, шлагбаум, охрана у въезда. Лилия вышла, подняла голову и долго смотрела на здание. Нет, этого не могло быть. Валерия же говорила, что живёт в общежитии: маленькая комната на четверых, всё скромно, по-студенчески.
Дрожащими пальцами Лилия набрала номер дочери.
— Алло, мам? — в голосе Валерии прозвучало искреннее удивление. — Что-то случилось?
— Я приехала, — тихо сказала Лилия. — Я в Киеве. Стою возле твоего дома.
На том конце повисла пауза. Такая длинная, что Лилия даже отняла телефон от уха, решив, что связь оборвалась.
— Возле какого дома? — наконец едва слышно спросила Валерия.
— Вот этого. — Лилия продиктовала адрес.
В трубке наступила тишина — тяжёлая, глухая, будто всё вокруг вдруг замерло. Потом Лилия уловила, как у дочери сбилось дыхание.
— Я сейчас спущусь, — сказала Валерия. — Жди там.
Из подъезда она вышла минут через десять.
Лилия смотрела на неё и не сразу поняла, что перед ней собственная дочь. Нет, Валерия не стала другой внешне: та же стройная фигура, те же русые волосы, те же знакомые глаза. Но в ней появилось что-то незнакомое, тревожное. Одежда была явно дорогой, совсем не студенческой. Пальто — такое Лилия даже в витринах их районного магазина не видела. На плече висела кожаная сумка с блестящей застёжкой. И лицо у Валерии казалось непривычно взрослым, словно за эти годы она прожила куда больше, чем рассказывала матери.
