Поэтому следующим пунктом я выбрала маленькую сувенирную лавку. Внутри пахло деревом, лаком и дешёвым картоном. Я не спешила: рассматривала витрины, перебирала мелочи, пока наконец не нашла именно то, что нужно. Оплатила покупку, попросила упаковать её в небольшую коробочку и осторожно спрятала в сумку.
Оставшиеся часы я провела в салоне. Позволила себе то, на чём годами ставила крест: хорошую стрижку, окрашивание в глубокий каштановый цвет и аккуратную укладку. Когда мастер развернула кресло к зеркалу, я снова увидела не уставшую женщину, привыкшую считать каждую гривну, а человека, который наконец вспомнил о себе.
Домой я пришла уже ближе к вечеру. В коридоре горел свет, из кухни тянуло разогретыми котлетами и вчерашним гарниром. Андрей сидел за столом и ел с таким видом, будто ничего особенного в этот день произойти не могло. Но стоило ему поднять глаза, как вилка застыла у него в руке.
Он молча уставился на меня. Сначала на новое вишнёвое пальто, потом на волосы, потом на лицо, которое, видимо, слишком заметно изменилось за один день.
— Это ещё что за представление? — хмуро спросил он, отодвигая тарелку. — Откуда ты такая разодетая явилась? И что это за пакеты?
Я не стала отвечать сразу. Спокойно сняла пальто, повесила его в шкаф на плечики, поправила воротник. Потом прошла на кухню, села напротив Андрея и посмотрела ему прямо в глаза.
— Это моя премия, Андрей, — произнесла я тихо, но отчётливо. — Моё пальто. А примерно через час приедет доставка. Привезут мою новую стиральную машину.
Краска мгновенно прилила к его лицу. Он шумно втянул воздух, будто ему не хватало дыхания.
— Ты… ты что натворила? — выдавил он, вскакивая со стула. — Я же ясно сказал: деньги нужны отцу на ремонт машины! А ты спустила их на тряпки?!
— Нет, Андрей, — я медленно покачала головой. — Я потратила свои деньги на себя. Впервые за пятнадцать лет. Но про твоего отца я тоже не забыла. У меня есть для него подарок. И для тебя, кстати, тоже.
Я достала из сумки ту самую коробочку и поставила её перед ним на стол. Андрей смотрел на неё с подозрением, потом перевёл взгляд на меня. Пальцы у него дрожали от злости, когда он снял крышку.
Внутри лежал годовой безлимитный проездной на весь городской транспорт. Рядом — маленькая пластиковая модель старенькой «Таврии», почти точная копия машины его отца, только целая и без вмятин.
— Ты издеваешься?! — рявкнул Андрей и так резко бросил коробку на стол, что игрушечная машинка выкатилась, проехала по клеёнке и упала на пол.
— Ничуть, — ответила я всё тем же спокойным голосом. — Это практичное решение. Твой отец больше не будет рисковать своей жизнью и чужой безопасностью. Теперь у него есть проездной. Автобусы ходят регулярно, до дачи он доберётся без проблем. А машинка пусть стоит на полке — будет вспоминать былые времена зимними вечерами.
Андрей навис надо мной, упершись кулаками в столешницу.
— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — процедил он. — Ты меня унизила. Ты показала, что моё слово для тебя ничего не значит. Я сказал, что мы оплатим ремонт!
— Мы? — я чуть приподняла бровь. — Нет, Андрей. Ты собирался оплатить его из моего кармана. А теперь, пожалуйста, выслушай меня внимательно.
Я поднялась со стула. Теперь мы стояли друг напротив друга. Я чувствовала, как внутри вместо привычного страха появляется холодная, крепкая уверенность. Голос мой звучал ровно, даже жёстко, и сама я удивлялась, откуда во мне взялась эта сила.
— Слишком долго я была удобной, — сказала я. — Я отказывала себе в новых колготках, чтобы ты покупал очередные рыболовные снасти. Я лечила зубы в бесплатной поликлинике, потому что надо было помогать твоей сестре. Я уже не помню, когда в последний раз выбирала себе духи просто потому, что захотелось. Я тянула дом, работу, твои настроения, твои требования. И что получила взамен? Приказ отдать единственные деньги, которые я заработала своим трудом, на последствия чужой безответственности?
— Я твой муж! — попытался он перебить.
— Муж, Андрей, а не хозяин, — резко оборвала я. — Моя премия — не семейная касса, которой ты можешь распоряжаться единолично.
