– Наталья, банки за тебя никто не отмоет! Чего застыла на пороге?
Я даже не успела расстегнуть босоножки. В одной руке у меня болталась сумка, в другой я держала коробку с шоколадным тортом, а Людмила Сергеевна уже совала мне в ладонь новую губку и пачку соды.
– Мам, какие ещё банки? – Андрей остановился рядом со мной. – Мы ведь просто на чай заехали.
– Чай никуда не денется. Сейчас быстренько огурцы закончим и сядем.
Слово «быстренько» прозвучало особенно издевательски, когда я заглянула на кухню. Вся столешница была заставлена стеклянными банками, на плите тяжело пыхтела огромная кастрюля, а у балконной двери выстроились три таза, доверху набитые огурцами.
Хотя всего час назад вечер обещал быть совсем другим. У шестилетнего Кирилла закончилось последнее занятие с логопедом, и специалист сообщила нам то, чего мы ждали почти два года.
– Постоянные занятия больше не требуются, – сказала она. – Речь выровнялась. К школе можете готовиться без тревоги.
Андрей всю дорогу домой улыбался так, будто ему лично вручили медаль. Когда-то нам осторожно говорили, что из-за речевых трудностей сыну, возможно, понадобится особая программа обучения. А теперь Кирилл спокойно мог идти в обычный первый класс.
– Надо моим рассказать, – предложил Андрей. – Купим тот шоколадный торт, который отец любит, посидим пару часов.
В машине Кирилл без конца тренировался произносить слова с буквой «р». Он собирался удивить бабушку словами «трактор», «динозавр» и особенно гордым «электрораспределитель», которое сам отыскал в интернете.
Но сейчас все его успехи уступили место огурцам.
– Ба, послушай! Элект-р-р-ро-распределитель!
– Умница, солнышко, – рассеянно откликнулась Людмила Сергеевна, даже не повернув головы. – Только иди к дедушке, здесь кипяток.
Кирилл остался стоять посреди кухни, прижимая к себе рисунок динозавра.
– Я ещё картинку принёс.
– Потом посмотрю.
Он послушно вышел. Я проводила его взглядом и неожиданно для себя почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
– Наталья, мой банки содой. Только тщательно, пожалуйста.
Людмила Сергеевна поставила передо мной пластиковый таз и с таким видом стала наблюдать, как я открываю кран, будто проверяла работу неопытной санитарки.
– В прошлый раз ты одну плохо промыла, потом крышка вздулась.
Я подняла на неё глаза.
– В прошлый раз?
– Когда варенье закрывали.
– Так это два года назад было.
– Вот именно. А я всё помню.
Андрей бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал. Он взял со стола нож и головку чеснока, однако мать тут же выхватила нож у него из рук.
– Ты лучше в подвал сходи. Там ещё банки остались.
– Ещё? – переспросил он.
– Да немного.
Минут через десять Андрей вернулся, держа две коробки. Я быстро пересчитала содержимое: ещё восемнадцать банок.
– Мам, ты хочешь всё это сделать сегодня?
Людмила Сергеевна поправила косынку на голове.
– А когда ещё? Огурцы же свежие.
В проёме показался Владимир Алексеевич. Свёкор посмотрел сначала на коробки, потом на жену и тихо усмехнулся.
– Люда, ты всё-таки решила их в работу запрячь.
Рука Людмилы Сергеевны зависла над пучком укропа.
– Владимир, иди лучше с внуком посиди.
– Так я с ним и сижу. Он уже третий раз спрашивает, когда у него праздник начнётся.
– Скоро начнётся.
Свёкор взглянул на часы.
– Это ты ещё вчера говорила.
Я обернулась, но Владимир Алексеевич уже вышел из кухни.
Первый час я честно старалась не раздражаться. В конце концов, помочь родителям мужа с заготовками – не такая уж катастрофа. Если бы не одна деталь: нас об этом никто не просил. Мы приехали поделиться радостью ребёнка, а оказались у кухонной мойки среди соды, кипятка и тазов с огурцами.
– Наталья, укроп кладёшь неправильно, – заметила Людмила Сергеевна. – Сначала чеснок, потом перец, и только после этого укроп.
Она забрала у меня веточку, недовольно покачала головой и сама переставила зелень в банке.
