— Марина, холодец лучше поставить ещё в пятницу вечером, чтобы к субботе он успел как следует схватиться, — распоряжалась по телефону Галина Сергеевна. — И голубцы не забудь. Владимир их обожает. Курицу я уж сама запеку, потому что в прошлый раз у тебя она, честно говоря, суховатая получилась.
— Конечно, Галина Сергеевна, всё сделаю, не волнуйтесь, — привычно отозвалась Марина.
— Да, и ещё одно. Наталья тоже собирается прийти, да ещё и Кирилла своего приведёт. Вчера позвонила, заявила, что хочет мать с юбилеем поздравить. Не стану же я родную дочь в семидесятилетие с порога разворачивать, потом соседки целый год языками чесать будут.
— Ну придёт, посидит немного и уйдёт, — попыталась смягчить ситуацию Марина.
— Тебе-то легко рассуждать, у тебя жизнь нормальная, как у людей, — тяжело вздохнула свекровь. — А мне из-за неё уже двадцать лет перед знакомыми глаза прятать приходится.
Эту семейную историю Марина слышала столько раз, что могла бы пересказать её без запинки. Спустя пару лет после их с Владимиром свадьбы младшая сестра мужа, Наталья, собралась замуж за Анатолия — сына давней школьной подруги Галины Сергеевны. Жениха мать выбирала почти как для себя и своим решением очень гордилась: семья порядочная, парень после института сразу устроился в городской совет. Но за месяц до торжества Наталья вдруг всё отменила, вернула кольцо и внятно никому ничего объяснять не стала. Галина Сергеевна после этого почти полгода с дочерью не разговаривала. А ещё через год Наталья объявила, что беременна. Отец ребёнка уехал на заработки в другой регион и больше в их жизни не появлялся.
— Нагуляла и всю семью опозорила, — тогда коротко вынесла приговор Галина Сергеевна и с тех пор повторяла его при каждом удобном случае.
Марина в этом вопросе всегда внутренне соглашалась со свекровью. Сама она вышла замуж в двадцать два года, через год родила Романа, устроилась секретарём в школу, тянула дом и на каждое семейное застолье приезжала раньше всех, нагруженная пакетами. Галина Сергеевна не раз при родственниках говорила, что с невесткой ей повезло, и Марина очень дорожила этой похвалой. Наталью она видела в основном на днях рождения и испытывала к ней что-то вроде жалости: сорок четыре года, мужа нет, нормальной семьи тоже, целыми днями возится в своей маленькой мастерской по ремонту одежды, расположенной в полуподвале. Сама себе судьбу испортила, думала Марина и в глубине души гордилась тем, что у неё самой всё устроено правильно.
Вечером она осторожно заговорила с мужем о деньгах на юбилей.
— Владимир, мне к субботе нужно примерно две тысячи восемьсот гривен. Мясо на голубцы, продукты на холодец, ещё торт закажу — мама просила «Медовик».
— Две тысячи восемьсот на голубцы? — удивился Владимир, даже не подняв глаз от телефона. — Ты их, что ли, сусальным золотом начинять собралась?
— Там ведь не только голубцы. И подарок мы ещё не купили.
— С подарком я сам разберусь, — сухо отрезал он. — Переведу тебе две тысячи. Потом чеки покажешь, потому что у тебя деньги постоянно исчезают непонятно куда.
Марина возражать не стала. В их доме такой порядок существовал уже давно: её зарплата приходила на карту и в тот же день переводилась мужу — как он любил говорить, «в общий котёл». Владимир выдавал ей деньги на продукты и хозяйственные мелочи, а по вечерам просматривал чеки. Он объяснял, что в семье мужчина отвечает за серьёзные финансовые вопросы, а жена — за повседневные расходы. Денег всё равно постоянно не хватало. Каждый месяц муж говорил о сложных временах, о необходимости экономить, и Марина третий год ходила в одном и том же пуховике. «Мужчина должен контролировать бюджет, у всех так», — успокаивала она себя.
Юбилей отмечали у Галины Сергеевны, в её двухкомнатной квартире. Пришла соседка с третьего этажа, заглянули две бывшие коллеги из школы, где свекровь двадцать лет проработала завучем, приехала двоюродная сестра с мужем. Марина с самого утра не отходила от кухни, а Владимир встречал гостей, принимал поздравления и держался так торжественно, будто семидесятилетие отмечал не его мать, а он сам.
Наталья появилась позже остальных, вместе с сыном. Кирилл обнял бабушку, поцеловал её в щёку, вручил букет и сразу унёс на кухню пакеты с фруктами.
— А это тебе от меня, — сказала Наталья, протягивая матери объёмный свёрток. — Пальто сшила. Тёмно-синее, как ты весной в журнале показывала. Примеришь потом, если нужно будет — подгоню по фигуре.
— Спасибо, — сдержанно произнесла Галина Сергеевна и положила свёрток на тумбочку, даже не потрудившись развернуть.
Владимир вручил матери конверт и начал говорить длинный, красивый тост. Он рассуждал об уважении к старшим, о материнской заботе и о том, что мама может звонить ему в любое время — хоть днём, хоть ночью. Соседка даже полезла в сумочку за платком.
— Вот сразу видно, что семья правильная, — растроганно произнесла Галина Сергеевна, обращаясь скорее к подругам, чем к детям. — Сын устроен, невестка золото, внук во Львове инженером работает. А ты, Наталья, всё одна да одна. Анатолий, между прочим, уже в областную госадминистрацию перешёл. Вышла бы за него — сейчас жила бы припеваючи.
— Мам, Анатолий уже третий раз женат и платит алименты детям от двух браков, — спокойно заметила Наталья. — Если бы я тогда вышла за него, он бы теперь платил уже на троих.
Двоюродная сестра не удержалась и фыркнула, но тут же сделала серьёзное лицо.
— Всё тебе смешки, — недовольно поджала губы юбилярша. — А ребёнку отец был нужен.
— Бабуль, я вроде вырос вполне нормальным, — вмешался Кирилл. — Учусь, работаю, тебе в прошлом месяце полку на кухне повесил.
— Полку он повесил, — повторила Галина Сергеевна таким тоном, будто это вообще ничего не значило.
Когда на стол поставили торт, Марина потянулась за вторым кусочком. Владимир громко рассмеялся, чтобы слышали все:
— Марина, может, уже достаточно? Ты и так в это платье едва втиснулась, а новое я покупать не собираюсь.
Гости неловко заулыбались. Марина молча опустила ложку обратно на блюдце. Владимир часто так шутил — при всех, с добродушной улыбкой, будто ничего обидного не сказал. А если она начинала обижаться, выходило, что у неё просто нет чувства юмора. Не улыбнулась только Наталья. Она внимательно посмотрела сначала на брата, потом на Марину, но ничего не произнесла.
Позже, когда Марина стояла у раковины и мыла посуду, золовка вошла на кухню со стопкой тарелок.
— Наталья, а ты никогда не думала всё-таки выйти замуж? — Марина решила, что проявляет участие. — Кирилл ведь уже взрослый.
