Я молча выслушала его, не вставив ни слова.
— Ладно, — наконец произнёс Андрей. — Не думай, что я жалуюсь. Просто сказал.
На этом мы и распрощались. И, наверное, впервые за долгие годы он заговорил со мной почти честно, без привычной бравады и насмешек.
В субботу ко мне приехала Полина. Она снимала небольшую комнату всего в двух остановках от своей работы и выбиралась ко мне раз в неделю: поужинать нормально, взять чистые вещи или что-нибудь из оставленного дома.
Я заранее приготовила еду, мы сели на кухне.
— Мам, ты на дачу когда собираешься? — спросила она, накладывая себе салат.
— Ближе к концу августа.
— Сама поедешь?
— А ты?
— У меня смены, ты же знаешь. — Полина немного помолчала, потом осторожно спросила: — А дядя Андрей как?
— Как обычно.
— Он опять вспоминал про машину?
— Вспоминал.
— И что ты?
— Ничего. Послушала.
Полина положила вилку на край тарелки и посмотрела на меня с усталой досадой.
— Мам, ну почему ты всё время молчишь?
— Потому что он мне не посторонний человек.
— А он это помнит?
— Может, он просто не осознаёт, как со стороны всё выглядит. — Я налила себе чай и обхватила чашку ладонями. — Полин, чего ты от меня ждёшь? Чтобы я ему резко ответила? Отвечу — он обидится. Потом снова годами будем делать вид, что друг друга не существует.
— И что с того?
— А то, что кроме тебя и него у меня никого близкого не осталось.
Полина не стала спорить. Молча доела ужин, потом поднялась и начала собирать сумку.
Уже в прихожей она задержалась.
— Мам, ты только не думай, будто я его защищаю.
— Я и не думаю.
— Я за тебя. Просто смотреть на это уже невозможно.
Прошёл примерно месяц с того разговора на даче. В одно субботнее утро в дверь позвонили. Я никого не ждала и даже сначала подумала, что ошиблись этажом. Открыла — на площадке стоял Андрей, перекатывая в пальцах автомобильные ключи.
— Почему не предупредил? — спросила я.
— Да так… — Он скользнул взглядом по лестничной клетке. — Впустишь?
У меня он появлялся редко. Последний раз, кажется, года два назад. В прихожей он снял обувь, прошёл за мной на кухню. Я поставила чайник, достала чашки, заварила чай. Андрей сел за стол, но к кружке так и не притронулся.
— Марин, мне поговорить надо, — начал он.
— Говори.
— Коробка накрылась. — Он смотрел не на меня, а куда-то в столешницу. — Ремонт выходит такой, что лучше не спрашивай. Я уже в двух сервисах узнавал, дешевле не нашёл. Страховка это не берёт, гарантия давно закончилась.
— И что дальше?
— Денег нет. — Только тут он поднял глаза. — Я хотел у тебя занять. Тридцать четыре тысячи гривен. Верну частями, с зарплаты. Ты же знаешь, я не пропаду.
— У тебя ведь гараж есть.
— Гараж — это не наличные. Его за день не продашь.
Я промолчала. Андрей, видимо, решил, что я колеблюсь, и сразу заговорил быстрее. Стал объяснять, что всё под контролем, что мастер уже ждёт, что он не пришёл бы, если бы действительно не прижало. Говорил торопливо, будто заранее отбивался от отказа.
— Андрей, а Ирина знает, что ты ко мне приехал?
— Ирина не в курсе. — Он резко повёл плечом. — Я ей сказал, что займу у напарника.
— Значит, от неё ты тоже это прячешь.
— Ничего я не прячу. Просто не хочу, чтобы она сидела с калькулятором и считала, в какой мы яме. Я сам разберусь.
Потом он опустил голос почти до шёпота:
— Марин, я не хочу, чтобы мой сын видел, что отец не справляется.
Я дождалась, пока он выговорится.
— Андрей, — сказала я спокойно.
— Что?
— Тебе давно пора купить машину поприличнее.
Сначала он даже не понял, о чём я. Усмехнулся, будто решил, что это неудачная шутка.
— Ты сейчас к чему?
— К тому. Ты же сам так говорил. Тридцать четыре тысячи гривен на ремонт — это сколько набежит за год? Может, правда легче взять что-то нормальное и не мучиться?
— Ты… — Он осёкся, потом медленно откинулся на спинку стула. — Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
— То есть денег ты мне не дашь.
— Я этого не сказала. Я просто повторила то, что ты сам сказал мне про мою машину. Неприятно услышать?
Андрей поднялся. Чашка перед ним так и осталась полной, с едва заметным паром над чаем.
— Знаешь, — произнёс он глухо, — я думал, ты мне сестра.
— Я и есть сестра. Только, по-твоему, моя машина — хлам из прошлой жизни, а мои деньги вдруг становятся общими?
Он не нашёлся, что ответить. Молча вышел в прихожую и начал обуваться. Я осталась стоять в дверном проёме кухни.
— Андрей.
Он не повернулся.
