Прошёл ещё год, за ним второй, но Артём так и не появился. Дверь их квартиры по-прежнему была заклеена печатью, будто время там остановилось. Полина иногда поднималась на тот этаж, задерживалась у порога, проверяла, всё ли на месте, и уходила с тяжёлым сердцем.
Потом она закончила институт и устроилась в редакцию местной газеты. Жизнь вроде бы вошла в обычное русло: работа, заметки, планёрки, срочные материалы, случайные знакомства. У неё случались романы, но каждый парень невольно проигрывал сравнению с Артёмом. Полина понимала, что за эти годы успела придумать его почти заново, сделать лучше, чище, сильнее, чем, возможно, он был на самом деле. И всё равно забыть не могла. Даже воспоминание о нём оказывалось сильнее любых реальных людей рядом.
Так незаметно пролетели пять лет.
Однажды в редакции ей поручили подготовить интервью с защитником Украины, вернувшимся с фронта. Полина бегло просмотрела данные: адрес общежития, фамилия, инициалы — Рогозин А. В. Совпадение фамилии она отметила лишь краем сознания и тут же отогнала мысль. Мало ли Рогозиных на свете.
Общежитие встретило её гулким коридором, запахом дешёвого моющего средства и чужой еды. За дверями кто-то ругался, где-то плакал ребёнок, из одной комнаты доносилась музыка, из другой — громкий смех. Полина нашла нужный номер, остановилась, глубоко вдохнула и постучала.
— Не заперто! — отозвался изнутри хмурый мужской голос.
Она осторожно приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Мужчина, сидевший на кровати, поднялся ей навстречу. Полина замерла. Сердце будто ударилось о рёбра и на мгновение остановилось. Перед ней стоял Артём.
Он изменился: лицо стало жёстче, скулы резче, во взгляде появилась усталость, которой раньше не было. Но глаза остались прежними — ярко-зелёными, пронзительными, такими, какие она помнила все эти годы.
— Ты?.. — он тоже застыл, не дойдя до неё пары шагов. — Как ты меня нашла?
— Я… Мне… то есть вас должны были предупредить насчёт интервью, — сбивчиво проговорила Полина, сама не понимая, как держится на ногах.
— А, да… что-то такое говорили, — он чуть нахмурился. — Значит, журналистка?
— Слишком громко сказано, — тихо ответила она. — Мы здесь будем разговаривать?
— Прости. Проходи.
Артём отступил в сторону, пропуская её в комнату. Они устроились за небольшим столом. Полина достала блокнот, ручку, включила диктофон. Лист с заранее набросанными вопросами лежал перед ней, но буквы расплывались. Мысли путались, и начать разговор она никак не могла. Артём молчал, явно не собираясь помогать.
— Почему? — наконец вырвалось у неё.
— Что именно — почему?
Полина подняла на него глаза.
— Почему ты мне не писал?
— Писал, — сухо сказал он. — Почти каждый день.
— Но я не получила ни одного письма…
— Ничего удивительного, — губы Артёма тронула неприятная усмешка. — Тебе ведь было не до писем. Ты замуж собиралась. Я приезжал. Приходил к вам. Твоя мать сказала, что ты вышла замуж и просила больше тебя не искать.
От его слов по спине Полины прошёл ледяной холод. Она невольно поёжилась.
— Мама… — прошептала она, и тут же прикусила губу так сильно, что во рту появился солоноватый привкус.
Теперь всё стало на свои места. Мать. Конечно, мать. Но вслед за этим пониманием поднялась обида — уже на Артёма.
— И ты поверил? Просто поверил и ушёл? — голос её дрогнул. — Не попытался поговорить со мной? Позвонить? Наталье же ты звонил. Я ждала тебя, Артём. Все эти годы. Пять лет. И за всё это время ты ни разу не попробовал увидеться со мной, услышать меня… Даже если бы я действительно вышла замуж, мы ведь могли…
Она не договорила.
— А ты? — так же холодно спросил он.
— Что — я? Твоя мама сказала, что спросит у тебя, когда ты позвонишь…
— Ты могла взять у неё адрес и написать сама.
Полина растерялась. Эта простая мысль почему-то ни разу тогда не пришла ей в голову.
— Я была в таком состоянии… Когда я заходила к Наталье, она была вся в синяках. Я поняла, что ей неловко, и поспешила уйти. А потом…
Глаза Артёма потемнели от злости. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Она мне врала, — глухо произнёс он. — Говорила по телефону, что всё нормально, что этот урод не пьёт и её не трогает…
Он шумно втянул воздух, словно пытался удержать себя на месте. Некоторое время они сидели молча. Тишина между ними стала тяжёлой и почти осязаемой.
— Ты, кажется, пришла брать интервью, — напомнил Артём наконец. — Так задавай свои вопросы, журналистка.
Он кивнул на лист перед ней. Полина вздрогнула, будто очнулась, и только теперь вспомнила, зачем вообще переступила порог этой комнаты.
Она включила диктофон, посмотрела в записи и начала спрашивать. Артём отвечал коротко, ровно, без малейшего желания приукрашивать события. О том, что другим казалось подвигом, он говорил буднично, почти равнодушно, совсем не по-геройски.
