Полина слушала, время от времени поглядывая на мигающий огонёк диктофона, и с каждой его фразой всё яснее видела: перед ней сидит тот самый Артём. Повзрослевший, обожжённый жизнью, более сдержанный, но всё такой же упрямый, прямой и не умеющий отступать.
— Достаточно на сегодня, — вдруг сказал он, отодвигаясь от стола. — Пойдём, я тебя провожу. Поздно уже.
Полина только тогда заметила, что за окнами давно сгустились сумерки. Она даже не вспомнила, в какой момент он поднялся и включил лампу.
Когда Артём пошёл к двери, она невольно задержала взгляд на его походке.
— Ты ранен? — тихо спросила она, заметив, что он чуть прихрамывает.
— Было дело, — коротко ответил он. Потом посмотрел на неё внимательнее: — Может, пройдёмся немного?
Полине очень хотелось согласиться, но мысли путались, сердце билось слишком неровно. Ей нужно было остаться одной, переварить всё услышанное и понять, что теперь делать с этим внезапно вернувшимся прошлым.
— Завтра мне сдавать материал, — произнесла она, опуская глаза. — Надо дописать.
Уже у выхода она всё-таки спросила:
— Артём… почему ты живёшь в общежитии? У тебя ведь квартира есть.
Он не сразу ответил. Несколько секунд молчал, словно решая, говорить правду или нет.
— Не смог там оставаться, — наконец сказал он. — Слишком много всего было связано с той жизнью.
Он помолчал ещё немного и добавил почти не слышно:
— И тебя боялся случайно встретить.
На прощание они неловко договорились увидеться снова. Не назначили точного дня, не строили планов, просто оба понимали: эта встреча не последняя.
Стоило Полине переступить порог квартиры, как мать сразу вышла в коридор.
— Где ты пропадала? Почему так поздно? — резко спросила она. — С ним виделась?
Полина устало сняла куртку и, не глядя на неё, ответила:
— Мам, я уже взрослая. Я могу сама решать, куда мне идти и с кем разговаривать.
— Значит, с ним, — с раздражением произнесла мать.
— Хватит, — Полина резко повернулась. — Лучше скажи, кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью? Ты скрывала его письма. Ты сказала ему, что я вышла замуж. Зачем? Ты понимаешь, что сделала? Ты сломала всё — и мне, и ему. Как ты могла, мама? Я… я ненавижу тебя за это.
Лицо матери исказилось от обиды.
— Вот, значит, как ты со мной разговариваешь? Я хотела тебе нормальной судьбы! Чтобы рядом был здоровый мужчина, чтобы ты не связала жизнь с инвалидом, чтобы жила лучше, чем я. И вот твоя благодарность?
— Ты думала не обо мне, — горько сказала Полина. — Ты думала о себе. Тебе было страшно остаться одной. Но больше я не позволю тебе решать за меня. Никогда.
Ссора получилась страшной. Слова летели одно за другим, резали больнее ножа, и остановиться уже не могла ни одна из них.
На следующий день Полина собрала вещи и ушла к Артёму.
Когда её статья об Артёме вышла в газете, отношение редакции к ней резко изменилось. Руководство стало смотреть на Полину совсем иначе: ей начали доверять серьёзные материалы, отправлять на важные темы, поручать то, о чём раньше она могла только мечтать.
Тем временем друзья помогли Артёму привести квартиру в порядок. После ремонта она стала другой — светлой, обновлённой, будто в ней не осталось ни следа от прежней боли и всего, что когда-то произошло. Вскоре Полина и Артём расписались и переехали туда уже как семья.
С матерью Полина почти не общалась. Если они случайно сталкивались во дворе, то проходили мимо, словно чужие люди, которым нечего сказать друг другу.
Потом у Полины родилась дочь.
Однажды она гуляла с коляской возле дома и увидела мать. Та стояла чуть в стороне, но было ясно: она ждала именно её. Полина поняла, что уйти от разговора не получится. Она остановилась за несколько шагов до неё.
— Девочка? — осторожно спросила мать, кивнув на коляску. — Можно… я посмотрю?
Полина не ответила, но и не оттолкнула. Мать подошла ближе, наклонилась, заглянула под лёгкое одеяльце и слабо улыбнулась.
— На тебя похожа, — сказала она. Потом подняла глаза. — Прости меня, дочка. Мне очень тяжело одной. Разреши мне иногда приходить. Я могла бы помогать тебе с малышкой.
Она смотрела почти умоляюще, без прежней уверенности и жёсткости.
Помощь Полине действительно была нужна. Она продолжала работать, писала статьи в те короткие часы, когда дочь засыпала, и часто едва держалась на ногах от усталости.
— Только при одном условии, — твёрдо сказала она. — Ты больше не вмешиваешься в нашу жизнь. Ни в мою, ни в Артёмову.
— Не буду, — поспешно пообещала мать. — Честно. Я вижу, что у вас всё хорошо. Спасибо тебе… Приходите с Артёмом в воскресенье ко мне на обед, если сможете.
Так иногда случается: самые близкие люди причиняют боль сильнее врагов. Но если двум людям действительно суждено быть рядом, их не разлучат ни чужие решения, ни годы молчания, ни расстояния, ни обиды. Всё можно пережить, когда знаешь: где-то есть человек, который всё ещё ждёт тебя.
«А всё потому, что человек почему-то чаще верит кому угодно, только не самому себе…»
Игорь Рой
«Я пыталась уговорить собственное сердце, объясняла ему: хватит мучить меня, ведь не вышло, не сложилось — с кем такого не бывает. Отпусти его. Перестань бередить рану, не напоминай о нём снова и снова. Больно же. Пойми наконец: оттого, что он живёт внутри меня, легче не становится. Мне нужно, чтобы он был рядом. Определись уже: то ты хочешь забыть его, то не желаешь отпускать из памяти никогда».
Руслан Сафарли «Если бы ты знал…»
