— Юлия, ты ведь не станешь всерьёз поддерживать эту затею? — Денис сразу нахмурился.
— А почему мы должны отметать её с порога? — тихо ответила я. — Ты же сам видишь, как ей тяжело.
— Тяжело? Да это самая обычная школа и самые обычные подростковые сложности. Все через такое проходят.
Но я понимала: у Алёны всё не сводилось к простому «не хочу учиться». В классе уже давно образовались свои маленькие круги, и она ни в один из них не попадала. Не потому, что её специально травили или открыто отталкивали. Просто рядом не находилось людей, с которыми ей было бы по-настоящему по пути. Одни девочки часами обсуждали внешность и мальчиков, другие демонстративно грубили учителям и пробовали курить, третьи жили только тренировками и соревнованиями. А Алёна тянулась к книгам, рисовала, учила языки. В свои четырнадцать она будто существовала на другой волне.
Вечером я снова осторожно вернулась к этому разговору:
— Денис, может, всё-таки попробуем? Хотя бы один учебный год. Посмотрим, станет ли ей легче.
— Нет, — отрезал он. — Мы сами устроим ей тепличный мирок. А дальше что? Как она потом будет среди людей работать? Как научится мириться с тем, что ей неприятно?
— А зачем заранее приучать её терпеть то, без чего можно обойтись? — не выдержала я. — В жизни и так достаточно трудностей, не обязательно добавлять их искусственно.
Тем временем Алёна словно гасла с каждым днём. По утрам она придумывала любые причины, лишь бы не идти на уроки. Вернувшись домой, закрывалась у себя и подолгу приходила в себя после школы. О домашних заданиях говорила раздражённо — не из-за сложности, а потому что они отнимали время, которое ей хотелось посвятить тому, что действительно увлекало.
