Распоряжение оказалось коротким: гостю позволить отказаться от заселения, но деньги за бронь не возвращать. Следом из телефона донеслось раздражённое:
— А эту Валерию завтра уволю лично.
Артём молча положил ключ-карту на стойку и уже набирал номер главы управляющей компании.
— Алексей Павлович, я в «Северном береге». Комната четыреста семнадцать. Есть серьёзное подозрение на скрытую камеру. Немедленно вызывайте полицию и независимую техническую экспертизу, отправьте сюда своего представителя. Номер снять с продажи прямо сейчас. И Дмитрию Белову не сообщайте, что я на месте.
Полина резко подняла глаза, но ничего сказать не успела. Артём развернулся и направился к лифтам. У служебного прохода он увидел Валерию: та катила тележку, стараясь не смотреть в сторону стойки.
— Я сначала вам не поверил, — сказал он, догнав её. — Извините. Вы сможете показать фотографию и спокойно рассказать, как всё было?
— Смогу, — тихо ответила она. Потом, помедлив, спросила: — Только после этого меня оставят на работе?
Артём не стал давать обещаний, за которые пока не мог отвечать.
Дмитрий Белов появился примерно через час. В вестибюле он заметил у окна мужчину в поношенном пальто, всмотрелся и тут же узнал лицо, которое не раз видел на видеосовещаниях. Улыбка у него вышла слишком быстрой.
— Артём Михайлович! Почему же вы не предупредили о приезде? Мы бы подготовили для вас лучший номер, с видом на реку.
— А в обычных номерах мои гости, выходит, могут ночевать только под вашим наблюдением? — спокойно спросил Артём.
Белов тут же заговорил о системе учёта занятости, о датчиках, о недоразумении. Валерия попыталась вставить, что видела объектив своими глазами, но директор оборвал её на полуслове:
— Тебе уже сказали не распускать слухи. Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?
— Она понимает, — жёстко произнёс Артём. — А вот вы, похоже, забыли, что сейчас обсуждается безопасность гостя, а не ваше удобство.
К вечеру полицейские демонтировали декоративную накладку на светильнике. За ней действительно оказался миниатюрный объектив. Комнату опечатали, а Валерию попросили не удалять исходный снимок и сохранить телефон в том виде, в каком он был.
В коридоре Белов перехватил владельца уже без прежнего нажима. Теперь он не давил, а упрашивал: подрядчик ошибся, репутация отеля под угрозой, сотни сотрудников могут остаться без работы.
— Ошибка была не сегодня, — ответил Артём. — Она случилась вчера утром, когда вы распорядились убрать отметку о закрытии номера. А сегодня вы собирались заселить туда реального человека.
Поздней ночью представитель управляющей компании отстранил Белова от управления и назначил временного руководителя. Все журналы, переписку, записи заявок и технические документы велели сохранить без изменений.
Следующие три дня постояльцев переселяли, а свободные комнаты проверяли одну за другой. Гости возмущались, требовали объяснений, кто-то грозил жалобами. Один мужчина отказался даже закрывать чемодан, пока к нему лично не придёт хозяин. Артём пришёл, объяснил причину проверки и предложил другой номер за счёт отеля. Мужчина побледнел, перевёл взгляд на жену и негромко попросил, чтобы о самом факте их проживания никому не сообщали.
К концу третьего дня камеры обнаружили в одиннадцати номерах. Всего — двенадцать устройств, потому что в одной комнате их было две. Кто занимался установкой и кто имел доступ к записям, ещё предстояло выяснить. Артём узнавал эти помещения: именно их он когда-то показывал инвесторам как пример удачной реконструкции.
В тот же вечер юрист Елена Сергеевна принесла ему договор с подрядчиком «Меридиан-Аналитика». На последнем листе стояла подпись Артёма.
