— Если ты прямо сейчас не снимешь со счёта эти девяносто шесть тысяч гривен, Роману придётся продавать машину, — Андрей с силой грохнул тяжёлой кружкой по столешнице, и остывший чай плеснул через край, расползаясь тёмным пятном по клеёнке.
Наталья даже бровью не повела. Она неторопливо потянулась за бумажной салфеткой, промокнула лужицу, аккуратно собрала влагу с края стола и лишь после этого посмотрела на мужа. За шесть лет брака она уже научилась безошибочно замечать тот момент, когда Андрей начинал говорить не своими словами. Обычно этот резкий, приказной тон появлялся у него сразу после вечерних разговоров с матерью.
— Твоему брату тридцать два, Андрей, — произнесла она спокойно, выделяя каждое слово. — Он взрослый мужчина, он работает и сам отвечает за свои решения. Если он полез в автосалон и взял китайский кроссовер за миллион двести с лишним тысяч гривен, не имея стабильного дохода, кроме случайных подработок, то продать эту машину — самое здравое, что он сейчас может сделать.
— Ты же прекрасно понимаешь, он работает на себя! — Андрей начал метаться по тесной кухне, то застёгивая, то снова трогая ворот рубашки. — У него просто временный провал по деньгам. Нужно закрыть платежи сразу за три месяца, иначе банк потребует вернуть весь долг досрочно и заберёт машину на реализацию. Ты этого добиваешься? Чтобы близкого человека выставили ни с чем?
— Я добиваюсь только одного: спокойно закончить ремонт в нашей ванной, — Наталья поднялась, выбросила промокшую салфетку в ведро и вернулась к столу. — Плитка уже месяц стоит коробками в коридоре, сантехник ждёт предоплату, а эти деньги мы собирали из моих годовых премий. И я не собираюсь отдавать ни гривны из семейных накоплений на чужое желание выглядеть богаче, чем он есть.
Андрей резко замер у окна, шумно выдохнул прямо в стекло и сцепил руки на груди. По его лицу было видно: этот разговор даётся ему тяжело. Но отступить он не мог — за его спиной, будто невидимый командир, стояла мать. Свекровь накануне звонила три раза, и Наталья, даже находясь за закрытой дверью спальни, отчётливо слышала её надрывный голос. Там было всё: и про сыновний долг, и про то, что старший обязан подставлять плечо младшему, и про бессердечную невестку, которая не вписалась в их «дружную» семью.
— Мама утром снова звонила, она вся на нервах, давление подскочило, — хмуро сказал Андрей, не оборачиваясь. — Она говорит, что мы ведём себя как чужие. Мы вообще семья или нет? Сегодня суббота, у Романа срок до обеда, пока работает центральное отделение банка. Мы сейчас едем, снимаем деньги, закрываем просрочку, а Роман пишет мне расписку. До начала осени вернёт всё до последней гривны.
Наталья не стала продолжать спор на кухне. Она понимала: пока муж находится под этим слепым семейным внушением, любые доводы будут только биться о стену. К тому же на это утро у неё самой был запланирован визит в банк, просто совсем по другой причине. Их полугодовой вклад как раз закончился, и Наталья собиралась переложить деньги на отдельный целевой счёт — на стройматериалы и оплату мастеров. Так у Андрея не возникло бы соблазна за пару движений в приложении отправить накопления брату.
— Хорошо, поехали в банк, — ровно сказала она. — Дома мы можем спорить хоть до ночи, но дела от этого сами не решатся.
До отделения они добрались почти без единого слова. Андрей вёл машину нервно, резко перестраивался из полосы в полосу и всё время бросал взгляд на экран телефона, куда одно за другим падали короткие тревожные сообщения. Над городом висели тяжёлые серые тучи, морось мелко секла лобовое стекло, оставляя мутные разводы под дворниками.
Наталья смотрела на приборную панель их скромного корейского седана. За эту машину они рассчитались ещё три года назад, во многом себе отказывая. Они с Андреем не влезали в кредиты, не летали на дорогие курорты, не разбрасывались деньгами и привыкли считать каждую гривну. Зато младший брат мужа, Роман, жил так, будто завтра ему обещали золотые горы. Стоило ему устроиться на очередную работу с туманными перспективами, как он немедленно поехал в салон и выбрал блестящий статусный кроссовер с панорамной крышей и кожаным салоном. Первые месяцы он с гордостью катал по городу друзей и знакомых, а когда доходы просели, выяснилось, что ежемесячные двадцать четыре тысячи гривен платить просто нечем.
Центральное банковское отделение встретило их ровным гулом кондиционеров, негромким писком электронной очереди и запахом свежей печати. Людей было немного: несколько пожилых посетителей возились у терминалов, ещё двое сидели в зоне обслуживания предпринимателей.
У диванов в клиентском зале их уже ждали. Роман развалился на сиденье и вытянул длинные ноги перед собой.
