На нём были светлые джинсы, а в руке он держал телефон и с ленивым видом прокручивал новостную ленту, будто пришёл сюда не решать срочную проблему, а скоротать свободное утро. Рядом стояла его мать — напряжённая, прямая, словно часовой на посту. Парадный плащ был застёгнут до самого воротника, а большую кожаную сумку она прижимала к себе обеими руками так, будто внутри лежало последнее семейное золото.
Едва завидев Наталью и Андрея, свекровь резко поднялась. Она быстро коснулась уголков совершенно сухих глаз бумажной салфеткой и поспешила им навстречу.
— Наконец-то явились, мы тут уже места себе не находим, — заговорила она громко, совершенно не обращая внимания на сотрудников за стеклянными перегородками, которые начали оборачиваться. — Менеджер ясно сказал: платёж надо внести через кассу до двенадцати. Не успеем — начислят штраф за срыв графика, а потом ещё такие пени пойдут, что страшно подумать. Андрей, сынок, бери талон в кассу, нечего тянуть.
Наталья остановилась возле терминала электронной очереди, спокойно поправила ремешок сумки на плече и перевела взгляд на деверя. Роман даже не подумал подняться. Он лишь коротко кивнул, как человек, которому оказывают давно положенную и совершенно естественную услугу.
— Добрый день, мама, — произнесла Наталья ровно. — Но прежде чем кто-либо возьмёт талон, я хочу понять, каким образом Роман собирается возвращать эти деньги. Двести сорок тысяч гривен — это не мелочь, которую можно забыть на кассе супермаркета.
Губы свекрови сразу вытянулись в тонкую линию. Лицо стало жёстким, а взгляд — колючим.
— Наташа, только не устраивай этот стыд при посторонних, — прошипела она, заметно понизив голос, но от этого её слова прозвучали ещё злее. — У брата беда, имущество могут забрать, а ты тут торгуешься из-за каких-то бумажек. Андрей работает не меньше твоего, это семейные сбережения, и мой сын имеет полное право воспользоваться ими, когда у родных критическая ситуация.
— Твой сын получает стабильную, но довольно скромную зарплату менеджера, — Наталья не изменилась в лице. — А вклад был открыт на мои личные средства: деньги от продажи моей доли в бабушкиной квартире, причём полученные ещё до брака, плюс мои премии, которые я откладывала, а не спускала на одежду и салоны. Андрей туда добавлял совсем немного. И свою часть он, между прочим, уже благополучно вынул три месяца назад, когда Роману срочно потребовалась новая зимняя резина на девятнадцать дюймов.
Роман наконец оторвал взгляд от экрана, недовольно скривился и с явной неохотой поднялся с дивана. Руки он сунул в карманы, всем видом показывая, что разговор его утомляет.
— Слушай, ну зачем раздувать драму? — протянул он, глядя не на Наталью, а куда-то поверх её головы. — На следующей неделе у меня стартует крупный объект, там комиссии будут нормальные. Верну я ваши деньги, ещё и сверху накину. Что ты за каждую гривну трясёшься? Машина — мой рабочий инструмент. Без неё я вообще не смогу зарабатывать.
— Рабочий инструмент покупают надёжный и практичный, за условные четыреста тысяч гривен, а не премиальный кроссовер с турбомотором, обслуживание которого съедает половину твоего дохода, — холодно ответила Наталья. — Сейчас продать его самому — единственный способ не утонуть в долгах на ближайшие годы. Если банк заберёт машину, он оценит её с огромным дисконтом. А если ты выставишь её на продажу по согласованию с кредитором, есть шанс закрыть обязательства и не остаться с хвостами.
— Как тебе вообще не стыдно такое говорить? — свекровь всплеснула руками так резко, что на них посмотрел скучающий охранник у входа. — Парень только начал подниматься, репутацию среди людей зарабатывает! Ты хочешь, чтобы он на какой-нибудь развалюхе к клиентам приезжал? Андрей, ты в этой семье мужчина или декорация? Сделай уже так, чтобы твоя жена замолчала и пошла к оператору.
Андрей покраснел до самых ушей. Его взгляд беспомощно метался от матери к самодовольному брату, а потом к жене — спокойной, собранной, будто она заранее знала, чем закончится этот спектакль. На лице мужа ясно читалась паника: он боялся скандала, но ещё сильнее боялся показаться плохим сыном.
— Наталья, доставай паспорт и открывай приложение, — резко сказал он и ухватил её за локоть. Его пальцы сжались слишком крепко, выдавая раздражение, которое он уже не мог удержать. — Мы решим это прямо сейчас. Я обещал маме, значит, слово сдержу. Снимем деньги — и вопрос закрыт.
Наталья плавно повернула руку, но в этом движении была такая твёрдость, что Андрей невольно разжал пальцы, и его ладонь соскользнула с её пальто.
— Не прикасайся ко мне, Андрей, — тихо сказала она, и от этого спокойствия стало только страшнее. — Денег вы не получите. Десять минут назад, пока мы искали место на парковке, я зашла в личный кабинет, закрыла вклад и перевела всю основную сумму на безотзывный счёт, оформленный на имя моей матери. Снять оттуда средства без её личного присутствия и нотариальной доверенности невозможно. А моя мама точно не станет поддаваться на ваши уговоры и семейные истерики.
