Часть I: Материнский «глазомер»
Каждый визит Павла в родительский дом превращался в сеанс психологической экзекуции. Его мать, Маргарита Львовна, женщина властная и свято уверенная в своей непогрешимости, не упускала случая пройтись по его невесте, Алине.
— Павлик, ну посмотри на неё трезво! — Маргарита Львовна изящно помешивала чай серебряной ложечкой.
— Бледная моль, прозрачная вся. Кость узкая — ты о продолжении рода подумал? Такая при первых же родах рассыплется. А профессия? Библиотекарь! Смех один. Будет сидеть на твоей шее, книжки по вечерам пересказывать. Еще и волонтерством своим занимается — последние копейки каким-то приютам раздает. Святоша картонная.
— Мама, Алина — самый чистый человек из всех, кого я знаю. Она любит меня, а не твои гипотетические капиталы, — устало отвечал Павел.
— Вот именно! — вскинулась мать. — Любит она! Знаем мы эту «любовь» приезжих девиц. Хочет зацепиться за нормальную жизнь. Я ведь из-за неё деньги придерживаю. Отец оставил приличное наследство от продажи загородного поместья и акций. Могли бы уже в своей трехкомнатной жить. Но нет. Пока ты не прозреешь и не найдешь себе ровню — статную, обеспеченную, с хваткой и здоровым румянцем, — живи по съемным углам. Я мать, я лучше знаю, какой плод принесет твое древо!
Маргарита Львовна искренне считала себя эталоном. Она вспоминала, как её саму принимали в семье мужа — с почетом, ведь она была дочерью уважаемого профессора, несла себя гордо и знала цену каждому жесту. А эта Алина… тихая, вежливая, «правильная». Раздражает.
— Кстати, я уезжаю на воды на пару недель, — бросила она сыну, уходя. — Вот ключи, заходи цветы поливать. И не смей приводить туда свою замухрышку!
Часть II: Новое «Золото»
Через две недели Маргарита Львовна вернулась в город в прекрасном расположении духа. Не предупредив сына о точном часе приезда, она открыла дверь своим ключом и замерла. Из кухни доносился заливистый хохот и звон стекла.
— Люська, поддавай жару! Не жалей заварки, в холодильнике еще «горючее» есть! — орал голос её интеллигентного Павлика.
Маргарита Львовна, похолодев, проследовала на кухню. Картина, представшая её взору, не поддавалась описанию. За столом, заваленным очистками от воблы и пластиковыми стаканчиками, сидел Павел и некая особа.
Женщина неопределенного возраста, в растянутой майке с пятном от соуса, с ярко-красными губами и копной осветленных волос, напоминавших паклю.
