— Прости меня, мам. Я был слеп. Я верил ей на слово, потому что мне так было удобнее. Чтобы не ехать, не проверять, не вникать. Я покупал себе спокойную совесть за деньги, которые до тебя даже не доходили.
Я подошла к нему и положила руку на плечо. Кашемир был мягким, но под ним я чувствовала, как дрожит мой сын.
— Деньги — дело наживное, Игорь. Но как ты будешь жить с человеком, который способен на такое? Который может смотреть на старика и видеть в нем лишний расход?
— Я не знаю, — прошептал он. — Я заберу детей и уеду к друзьям. Мне нужно подумать. Я переведу тебе всё, что она забрала. Завтра же вызову мастеров, сделаем ремонт, поменяем окна…
Я грустно улыбнулась.
— Окна ты поменяешь. А дыру в моей душе — нет. Ты ведь тоже верил, что я «просто путаю». Тебе тоже было проще списать мою правду на мою старость.
Он поднял глаза, полные слез. В ту минуту он снова стал тем маленьким мальчиком, который когда-то разбил коленку и бежал ко мне за утешением. Но я больше не могла его утешить. Между нами выросла стена из тех самых «двухсот тысяч», которых я никогда не видела.
Часть V: Послевкусие предательства
Они уехали. Снова взревел мотор, снег брызнул из-под колес, и тишина сомкнулась над моим домом. Игорь оставил мне пачку наличных — больше, чем я видела за последние десять лет. Но я не прикоснулась к ним. Они пахли тем же парфюмом, что и Светлана.
Я налила себе остывший чай. Гречка в кастрюле совсем высохла.
Через месяц я узнала, что Игорь подал на развод. Это была долгая и грязная тяжба. Светлана билась за каждый сантиметр их особняка, за каждый счет.
Она вылила на него столько грязи в соцсетях, что его бизнес начал нести убытки. Она кричала на каждом углу, что он — деспот, который заставлял ее «унижаться перед его нищей матерью».
Игорь часто звонил. Он действительно прислал рабочих. Теперь у меня пластиковые окна, новые радиаторы и теплый пол. В доме жарко. Иногда даже слишком.
Но вот в чем беда: я всё равно мерзну.
Я сижу в своей обновленной, современной кухне, смотрю на блестящую плиту и понимаю одну простую вещь. Мой сын не спас меня. Он просто купил мне более комфортное одиночество. Тепла в его звонках не прибавилось — в них теперь только усталость и бесконечные жалобы на суды.
А вчера я увидела Светлану в новостях. Она вышла замуж за какого-то богатого иностранца. На ней было колье, стоимость которого могла бы содержать весь наш поселок целый год. Она улыбалась той же безупречной, ледяной улыбкой.
