Маленький Димка первым почуял неладное, когда увидел на пыльном горизонте старый рейсовый автобус. Он бросил самокат у калитки и помчался к проселочной дороге, разбрасывая босыми ногами горячий песок. Сердце колотилось в такт шагам: «Мама! Мама вернулась!»
Вера вышла из дверей автобуса, щурясь от яркого солнца. Но она была не одна. Следом за ней, тяжело спрыгнув на подножку, спустился массивный мужчина в дорогом, не по погоде, шерстяном пиджаке шоколадного цвета.
В руке он сжимал пухлый кожаный портфель с золотистой застежкой. Вид у него был такой, будто он приехал не в гости в глухую деревню, а проводить ревизию на убыточном предприятии.
Димка затормозил в паре метров, невольно притихнув под тяжелым взглядом незнакомца.
— Здравствуй, мой золотой, — Вера присела, обнимая сына. От нее пахло городскими духами и дорогой — чем-то бензиновым и далеким.
— Ну, здорово, богатырь! — пробасил спутник матери и с силой хлопнул Димку по плечу. Мальчик пошатнулся, едва удержавшись на ногах от этого медвежьего приветствия.
Дома уже вовсю хлопотала Марья Степановна, Верина мать. Стол ломился: тут и запеченный в сметане карась, и соленые грузди, и свежее топленое молоко в запотевшем кувшине.
— Проходите, гости дорогие, кушайте на здоровье, — кланялась мать, подвигая гостю лучшие куски.
— Благодарствуем, хозяйка, — важно отозвался гость, которого Вера представила как Геннадия Петровича. — Эх, широкая душа! В городе-то нынче дефицит, полки пустые, одни очереди за колбасой. А у вас тут — коммунизм в отдельно взятой избе!
— Своим хребтом нажито, — негромко вставил Степан Егорович, отец Веры. Он сидел с краю, сухой и жилистый, как старый корень, вытирая мозолистые руки о подол фартука.
— Ну, и мы не в долгах, — Геннадий Петрович похлопал себя по плотному животу. — Я на оптовой базе не последний человек. Вере вон и балычок достаю, и икру заморскую. Не обижаю невесту-то.
Димка из своего угла во все глаза наблюдал за «дядей Геной». Девятилетний мальчишка, выросший без отца, в каждом мужчине, приходившем в их городскую квартиру, искал хотя бы тень того, кем можно было бы гордиться.
Ему мечталось о ком-то, кто научит его разводить костер с одной спички или играть в волейбол на пляже. И раз этот серьезный человек приехал сюда, в дедовский дом, значит, он скоро станет частью их маленькой семьи.
Решив проявить дружелюбие, Димка достал из-под кровати свою главную ценность — модель планера, которую дед Степан вырезал из легкой липы.
Крылья были отшлифованы до блеска, а пропеллер на носу весело вращался от малейшего дуновения.
— Смотрите, какой он… быстрый, — прошептал мальчик, протягивая игрушку Геннадию.
— Ну-ка, дай поглядеть, — Геннадий грубо выхватил планер. — Что это у него, винт? — он с силой щелкнул по деревянной лопасти указательным пальцем. Раздался сухой треск. Винт надломился и повис на тонкой щепе. — Эх, хрупкая работа. В наше время всё должно быть железным, парень, чтоб не ломалось.
Он сунул изуродованную игрушку онемевшему мальчику. Димка посмотрел на деда. Тот лишь сурово сжал губы, а усы его мелко задрожали.
— Ничего, Димка, клеем ПВА схватим, будет лучше прежнего, — тихо сказал дед Степан.
