Оксана наблюдала молча.
Олена держалась безукоризненно. Ни резких интонаций, ни демонстративных жестов — всё предельно корректно. Но в каждом её движении чувствовалась уверенность человека, который давно решил, что это его территория. Она расставляла тарелки так, как считала нужным, заботливо уточняла у свёкра, не дует ли от окна, поправляла складки на скатерти. Валентина Ивановна смотрела на невестку с явным одобрением, почти с гордостью.
— Оленочка у нас просто находка, — произнесла мать за ужином, накладывая салат. — Не то что некоторые: живут за тысячу километров и вспоминают о родных раз в год.
Сказано было будто бы шутливо, без укола в голосе. Но смысл дошёл без искажений.
— Мам, у меня работа. Я живу там, где работаю, — ровно ответила Оксана.
— Да никто и не спорит, — пожала плечами Валентина. — Ты у нас устроенная, самостоятельная. Тебе легче.
Опять это слово — «устроенная». Как будто оно всё объясняло и всё оправдывало.
Тарас за столом почти не участвовал в разговоре, сосредоточенно ел. Олена перевела беседу на погоду, что-то сказала о похолодании. Отец молчал, не поднимая глаз от тарелки.
На следующий день Оксана проснулась раньше остальных. Дом ещё спал. Она прошлась по комнатам, будто заново знакомясь с обстановкой.
В гостиной стоял большой современный телевизор — тонкий, явно недешёвый. На кухне гудел новый двухкамерный холодильник. В ванной — стиральная машина последней модели. Всё это появилось совсем недавно. Она точно помнила старый холодильник — ещё рабочий, хоть и шумный. Видела его в прошлый приезд.
Когда мать вышла на кухню, Оксана, делая вид, что просто любопытствует, спросила:
— Мам, а это всё… технику Тарас купил?
— Конечно. Сказал, что пора обновить, старая уже своё отжила.
— И на какие средства?
Валентина посмотрела на неё с лёгким раздражением.
— На свои, разумеется. Что ты выясняешь, Оксана?
— Ничего. Просто спросила.
Мать недовольно поджала губы и громче обычного поставила чайник на плиту.
Позже в тот же день Оксана случайно заметила в коридорном шкафу приоткрытую дверцу. Внутри лежала аккуратная стопка документов. Она не стала перебирать бумаги, но взгляд зацепился за верхний лист. Крупными буквами было напечатано: «Завещание».
Сердце не ускорилось. Руки не задрожали. Она спокойно прикрыла дверцу и вышла во двор, будто ей просто понадобился воздух.
Там набрала Артёма.
— Мне кажется, завещание переписали на Тараса, — сказала она без предисловий.
— Тебе кажется или ты уверена? — уточнил он.
— Я видела папку. Лилия Сергеевна говорила, что они ездили к нотариусу. Похоже, это правда.
Артём помолчал.
— В шкаф не лезь. Ничего не трогай. Сначала поговори с отцом. Наедине, без мамы.
— Понимаю.
— И без эмоций, Оксана.
— Я постараюсь.
Разговор состоялся после обеда. Валентина неожиданно ушла к Лилии Сергеевне — будто почувствовала напряжение. Олена с Тарасом уехали по делам. В доме остались только они вдвоём.
Отец сидел в кресле у окна. Оксана устроилась напротив. Некоторое время они молчали — не из неловкости, а потому что оба собирались с мыслями.
— Пап, — тихо начала она, — ты можешь сказать мне правду?
Он внимательно посмотрел на неё.
— Ты уже что-то знаешь?
— Догадываюсь.
Отец тяжело выдохнул. Снял очки, повертел их в пальцах и снова надел.
— Олена сказала, что нужно всё оформить заранее. Пока мы в здравии, мол, надо навести порядок. Она сама нашла нотариуса, подготовила документы, объяснила, что к чему. Мама сразу согласилась.
— А ты?
Он пожал плечами.
— Мама сказала — так будет правильно. Я подписал.
— Ты читал текст?
Пауза затянулась.
— Олена пересказала содержание. Уверяла, что всё законно. Говорила, что Тарасу нужнее — он рядом, помогает каждый день. А ты… ты и так хорошо зарабатываешь, тебе это не принципиально.
Оксана смотрела на отца. На его поседевшие виски, на руки с проступившими венами, на выражение вины, которое словно стало частью его лица.
— Пап, откуда Олена знает, сколько я получаю?
— Она где-то нашла информацию. Принесла распечатки — средние зарплаты по твоей должности. Показала маме. Та посмотрела и решила, что тебе хватает.
— И никто не посчитал нужным поговорить со мной.
Это было утверждение, не вопрос.
— Нет, — тихо ответил он. И добавил едва слышно: — Прости.
Вечером Оксана позвонила Юлии, своей университетской подруге, которая работала юристом.
— Если родители живы, оспорить завещание невозможно, — сразу сказала Юлия. — Это их право — распоряжаться имуществом как хотят. Но обязательная доля для детей всё равно существует, её никто не отменял.
Оксана помолчала, обдумывая услышанное, и задала следующий вопрос, который волновал её больше всего.
