— Она просто взяла на себя организацию. Кто‑то ведь должен был этим заняться.
— Тарас, — Оксана произнесла его имя медленно, будто взвешивая каждое слово. — Два года назад отец продал гараж. За шестьсот тысяч. Помнишь?
Он задержал взгляд на её лице. На этот раз — без уклончивости.
— Помню, — коротко ответил он.
— Эти деньги оказались у тебя.
— И что с того? Он сам так решил.
— Есть хоть какая‑то расписка? Договор займа?
Тарас усмехнулся.
— Это мой отец, а не посторонний человек. Какие ещё бумаги между своими?
— Никаких, — спокойно кивнула Оксана. — Значит, тогда — шестьсот тысяч без подтверждения. Теперь — дом, дача, банковский счёт. Олена провела технику как личные вложения, хотя она стоит в родительском доме. Ты правда не видишь, как это выглядит?
Он резко поднялся.
— Ты всё просчитала, конечно. Приехала из другого города, появляешься раз в год — и уже бухгалтерию ведёшь.
— Я не против тебя, Тарас.
— Тогда закрой эту тему. Документы подписаны.
Он развернулся и ушёл, оставив её одну во дворе.
Вечером, когда Тарас с Оленой уехали к себе — выяснилось, что у них есть собственная квартира, просто почти всё время они проводили здесь, — Оксана снова осталась с родителями.
Отец сам подошёл к ней. Она сидела в гостиной, глядя в темнеющее окно. Он тихо опустился рядом.
— Завтра уезжаешь?
— Утром.
Несколько секунд прошли в тишине.
— Оксана, — негромко произнёс он, — хочу тебе кое‑что показать.
Он вышел в спальню и вернулся с обычным бумажным конвертом. Протянул ей.
Внутри лежали копии документов, местами подчёркнутые ручкой. Договор купли‑продажи гаража. И расписка — написанная от руки. В ней значилось, что шестьсот тысяч получил Тарас Владимирович. Почерк был его.
— Ты всё это сохранил? — спросила она почти шёпотом.
— На всякий случай. Я всегда бумаги держу. Привычка ещё со службы.
Он помолчал, будто собираясь с мыслями.
— Я не думал, что так обернётся. Когда Олена привезла нотариуса, мама настаивала. Мне казалось — так будет правильно. А потом ты приехала, и я…
Он не договорил.
— Папа, завещание можно переписать. В любой момент. Можно прийти к нотариусу одному и оформить всё по‑другому.
Он долго смотрел на неё.
— Знаю, — тихо ответил он.
— Я не требую ничего. Это ваш дом, ваша жизнь. Просто пусть решение будет вашим. Твоим и маминым. Не Олены.
Слова повисли в воздухе. Наконец он кивнул.
— Мне нужно подумать.
— Конечно.
Перед сном мать заглянула к ней. Стояла на пороге, не проходя внутрь. В её взгляде не было извинений — на это она вряд ли была способна, — но появилось что‑то похожее на сомнение.
— Ты на нас обижаешься? — спросила она.
— Я не злюсь, — ответила Оксана. — Мне больно. Это не одно и то же.
Мать молча кивнула и ушла.
Утром машина уже ждала у калитки. Отец вышел проводить — в старых тапках, в поношенном свитере, с растрёпанными после сна волосами.
— Позвони, когда доедешь, — попросил он.
— Обязательно.
Она обняла его. Он прижал её к себе крепче обычного.
— Ты у меня умница, — прошептал он. — Всегда была.
Оксана лишь кивнула, взяла сумку и села в такси.
Когда дом скрылся за поворотом, она взглянула на экран телефона. Пусто. За окном — тихие улицы и длинная дорога назад.
Она написала Артёму: «Еду. Всё спокойно».
Ответ пришёл почти мгновенно: «Жду тебя. Береги себя».
Она улыбнулась — впервые за эти дни искренне.
Спустя две недели после её отъезда раздался звонок от Лилии Сергеевны. Голос соседки звучал взволнованно.
— Оксана, тут странное дело, — начала она. — Владимир Викторович вчера куда‑то ходил один. С папкой. Я видела. Тарас с Оленой, похоже, ничего не знают — сегодня утром Олена допрашивала твою маму, куда он ездил. А та сказала, что просто гулять.
Оксана слушала молча.
— Спасибо вам, Лилия Сергеевна.
— Не переживай. Он порядочный человек. Всегда таким был.
Она завершила разговор и долго смотрела в окно.
Что бы отец ни подписал в тот день, правда всё равно всплывёт. Важно другое — он пошёл туда сам. С документами. Без свидетелей.
И Олена об этом не была предупреждена.
Чем обернулся визит Владимира Викторовича к нотариусу и почему, узнав о нём спустя неделю, Олена неожиданно изменила тон в разговоре с Валентиной Ивановной — об этом дальше.
