Свекровь дала согласие прийти.
Оксана с самого утра хлопотала: накрыла стол, испекла домашний пирог, аккуратно разложила салфетки. Трёхмесячного сына она нарядила в новый комбинезон с крошечными пуговицами. Когда в прихожей прозвенел звонок, пальцы у неё предательски задрожали — будто она выходила на экзамен.
Галина Сергеевна переступила порог так, словно зашла не к сыну, а в безликий номер придорожной гостиницы. Холодный взгляд скользнул по свежим обоям, по мебели, по Оксане. Вместо приветствия — сухой кивок. Не разуваясь, она прошла в гостиную и опустилась на диван с видом человека, которого заставили терпеть неудобства.
— Мам, смотри, кто проснулся, — Тарас натянуто улыбался, поднося к ней малыша. Ребёнок радостно залепетал и потянул пухлые ладошки к новому лицу.
Галина Сергеевна не сделала ни малейшего движения навстречу. Губы её сжались в тонкую линию, руки остались скрещёнными на груди. Она взглянула на внука так, будто перед ней был чужой предмет, а не живое существо.
— Я с улицы. Руки не мыла, — отрезала она и отвернулась к окну.
— Так помой, пожалуйста. Ванная по коридору, — растерянно предложил Тарас.
— Не вижу необходимости. Вдруг я что-нибудь занесла. Пусть лежит, где лежал.
За весь вечер она ни разу не прикоснулась к ребёнку. Ни пальцев его не коснулась, ни по голове не провела. Зато охотно пила чай и обстоятельно жаловалась Тарасу: спина ноет, соседи неблагодарные, жизнь тяжёлая. Оксана сидела напротив и ощущала, как внутри что-то окончательно крошится и застывает холодным камнем. В тот момент ей стало ясно: примирения не будет. Эта женщина пришла не ради внука — она явилась продемонстрировать своё превосходство.
После того ледяного визита прошло больше шести месяцев. Оксана полностью оборвала любые попытки контакта со свекровью. Она больше не интересовалась её делами, не спрашивала о звонках. Казалось, расстояние принесёт облегчение. Но вместо тишины началась настоящая осада.
Поняв, что невестка больше не реагирует на прямые выпады, Галина Сергеевна сменила стратегию. В ход пошли дети от второго брака — сводные братья и сестра Тараса.
Люди, с которыми он прежде виделся разве что раз в год по праздникам, внезапно оживились. В чатах и социальных сетях стали появляться двусмысленные посты, знакомым и родственникам разлетались сообщения с намёками и ядом. Слухи обрастали фантазиями: теперь поговаривали не только о «чужом ребёнке», но и о том, что Оксана якобы околдовала Тараса, держит его под полным контролем и запрещает видеться с матерью.
Среди общих знакомых репутация Тараса стремительно рушилась. На него смотрели с жалостью или насмешкой — как на человека без характера, который воспитывает «не своего» малыша и предал родную мать.
И вместо того чтобы встать на защиту семьи, Тарас не выдержал давления.
Он начал тайком выполнять поручения матери и её новой родни. То отвезти сводную сестру в аэропорт, то помочь брату с машиной, то срочно привезти Галине Сергеевне лекарства. Его разрывало между чувством долга перед матерью и страхом потерять расположение жены.
Домой он возвращался поздно — измученный, с потухшим взглядом и серым лицом. Всё раздражение и усталость, накопленные в том мире, куда Оксане вход был закрыт, он приносил с собой.
— Почему ужин не разогрела? — вспылил он однажды, швыряя ключи на тумбочку. — Я целый день вкалывал как проклятый!
