— И дочитать роман наконец, — Оксана опустила кружку на столешницу. — Как хорошо, что хотя бы выходные впереди.
Тарас, будто вспомнив нечто важное, поднял глаза:
— Кстати… Назар сегодня писал. Они с Юлией хотят заехать завтра. И ещё Игорь с Максимом подтянутся, вся компания. Сто лет не собирались.
Оксана медленно перевела на него взгляд.
— Завтра?
— Ну да. — Он попробовал суп, удовлетворённо кивнул. — Часов к шести. Ты бы что‑нибудь приготовила? Мясо, может, запечь, закуски какие-нибудь. С утра по квартире пройдёшься, чтобы порядок был. И в магазин забежишь, ладно?
— Тарас.
— Что?
— Ты сейчас серьёзно это говоришь?
Он обернулся, искренне удивлённый её тоном.
— А что не так?
— Я только что сказала, что вымотана. Что неделями не высыпаюсь. Что мечтаю просто ничего не делать. И через минуту ты планируешь для меня уборку и готовку на компанию.
— Оксана, Назар специально едет, они давно собирались…
— Ты их пригласил?
— Конечно.
— А со мной посоветовался?
Лицо Тараса слегка напряглось.
— Это мои друзья. Я что, должен каждый раз получать разрешение?
— Не разрешение. Уважение. Можно было хотя бы спросить, есть ли у меня силы и планы на выходные.
— Какие планы? Полдня читать?
— Да. Читать. Спать. Ходить в пижаме и не подходить к плите. — Оксана поднялась. — Это нормальное желание после тяжёлой недели.
— Я, между прочим, тоже работал.
— И чем ты занимаешься, когда приходят гости?
— Общаюсь. Отдыхаю.
— А я?
— Ну… тоже сидишь с нами.
Оксана посмотрела на него спокойно, без повышения голоса.
— Нет. Я стою у плиты. Потом мою горы тарелок. Отвечаю Юлии, как я мариную мясо, и слушаю Игоря с его рассказами про машину. Это не отдых. Это вторая смена.
— Это обычное гостеприимство.
— Твоё гостеприимство, Тарас. Не моё.
Он поставил тарелку на стол чуть громче, чем собирался.
— Ты чего заводишься? Они же не посторонние.
— Для тебя — нет. Для меня это твои школьные друзья, которых я вижу раз в месяц и обслуживаю каждый раз.
— Назар к тебе отлично относится, Юлия вообще тебя обожает…
— Дело не в этом. — В голосе Оксаны появилась твёрдость. — Ты позвал — ты и организовывай. Я не нанималась кормить и развлекать твою компанию.
Ложка застыла в его руке.
— Что значит — не нанималась?
— То и значит. Я не буду готовить и убирать ради гостей, о которых узнала постфактум.
— Ты сейчас серьёзно?
— Более чем.
Тарас отодвинул тарелку, встал и прошёлся по кухне.
— То есть ты предлагаешь встретить их кое-как?
— Я предлагаю тебе самому подумать, как их встречать. Я устала.
— Но так всегда было!
— Именно. — Оксана скрестила руки. — Пять лет каждые выходные я что-то режу, запекаю, натираю. Пять лет отменяю свои планы, потому что кому-то удобно приехать к нам. И каждый раз гости говорят: «Тарас, какой ты хозяин». А я в это время бегаю на кухню за добавкой.
— Я что, не должен с ними разговаривать?
— Должен. И готовить тоже можешь.
— Я не умею!
— Научишься. Это не трагедия.
Он нервно открыл холодильник, закрыл, снова повернулся к ней.
— Они уже настроились. Мы несколько недель всё обсуждали.
— Со мной — ни разу.
— Ты раньше не возражала.
— Я молчала. Это разные вещи.
Тарас смотрел на неё растерянно, будто впервые увидел в ней что-то незнакомое. В его взгляде не было злости — только искреннее непонимание. И от этого Оксане становилось тяжелее.
— Оксан, — произнёс он уже тише, — ну что тебе стоит? Один вечер. Ты же всегда справлялась.
Она устало вздохнула.
— Вот поэтому и нужно остановиться. Потому что если я всё время «справляюсь», это не значит, что мне легко. Это значит, что никто не замечает, какой ценой мне это даётся.
