Оксана сжала челюсти так, что на скулах заиграли желваки, однако подпись под документами всё же поставила. Спорить дальше было бессмысленно.
Так Галина Андреевна стала владелицей третьей части просторной квартиры в новом доме. Из своих пожитков у неё было немного: старый комод, узкий диван да коробка с фотографиями. Всё это она разместила в крохотной комнатке — не больше десяти квадратных метров, с узкой форточкой под самым потолком вместо нормального окна. Любимые фиалки пришлось оставить соседке: Оксана заявила, что земля от цветов портит воздух и притягивает мошек.
Первые годы прошли в бесконечной суете. Двойня — Иван и София — требовали круглосуточного внимания. Оксана почти сразу вернулась к работе, заявив, что не намерена выпадать из профессии и терять позиции. Дом, кухня, стирка, дети — всё это незаметно, но полностью легло на плечи Галины Андреевны. Она поднималась затемно, к шести утра уже варила кашу и ставила чайник, собирала Тараса, кормила малышей, позже гуляла с ними во дворе, возвращалась готовить обед, стирать, гладить бесконечные стопки белья и приводить в порядок большую квартиру.
Тарас устроился в логистическую фирму. Платили ему не баснословно, зато регулярно. Зато у Оксаны дела шли в гору: новые проекты, повышение, прибавки к зарплате. Вместе с карьерным ростом менялся и её характер. В гардеробе появлялись брендовые платья и дорогие пальто, по субботам она записывалась в салон красоты, по воскресеньям встречалась с подругами в модных заведениях. На свекровь же смотрела исключительно как на удобную бесплатную помощницу.
Дни для Галины Андреевны слились в однообразную вереницу хлопот. Иван и София подросли, пошли сначала в детский сад, потом в школу. Бабушка водила их на занятия, забирала, помогала делать уроки, сопровождала на кружки. Из своей скромной пенсии она откладывала понемногу, чтобы купить детям яблоки, мандарины или конфеты. Оксана считала, что сладкое вредно, а фрукты следует брать исключительно привозные и непременно в дорогих супермаркетах.
Со временем придирки стали ежедневными.
— Галина Андреевна, зачем вы налили суп в эту кастрюлю? Она же не вписывается в цвет кухни!
— Ваши тапочки опять стоят у входа, это портит общий вид.
— И, пожалуйста, не включайте телевизор так громко. Мне нужно отдыхать после работы.
Тарас в подобных разговорах участия не принимал. Он возвращался вечером, молча съедал ужин, приготовленный матерью, утыкался в телефон и словно растворялся в интерьере. Если Галина Андреевна осторожно пыталась пожаловаться, он неизменно отвечал:
— Мам, потерпи. У Оксаны напряжённый период. Не разжигай конфликт. Вы сами разберётесь.
Первый настоящий надлом случился однажды осенью. Вернувшись с рынка с тяжёлыми пакетами, Галина Андреевна обнаружила, что половину её комнаты заняли громоздкие картонные коробки.
Она прошла на кухню. Оксана, закинув ногу на ногу, пила кофе и листала новости в телефоне.
— Оксана, что это за коробки у меня? — спокойно спросила свекровь, опуская сумки на пол.
— Я перебрала зимний гардероб, — равнодушно ответила та, не поднимая глаз. — В гардеробной тесно: я купила новые шубы. У вас там пустует угол, вот и поставила.
— Но мне теперь к шкафу не пройти. Это всё-таки моя комната.
Оксана медленно отложила телефон и посмотрела на неё холодно, с явным превосходством.
— Ваша? Давайте без иллюзий. Вы живёте здесь благодаря нам. Мы вас содержим, за коммунальные вы не платите. Неужели сложно потерпеть несколько коробок?
— Благодаря вам? — голос Галины Андреевны дрогнул. — Я продала своё жильё, чтобы вы не оказались без крыши над головой.
— Это было давно! — резко отрезала Оксана. — Мы уже всё компенсировали. Вы ни в чём не нуждаетесь. И вообще, скажите спасибо, что живёте с нами, а не где-нибудь в доме престарелых.
В кухню вошёл Тарас. Он посмотрел на напряжённые лица жены и матери.
— Что происходит? — спросил он, открывая холодильник.
— Да ничего особенного, — демонстративно вздохнула Оксана. — Я разобрала вещи, а твоя мама недовольна, что пару коробок временно стоят у неё.
Тарас сделал глоток воды и устало посмотрел на мать.
— Мам, правда, из-за такой мелочи? У тебя же там места хватает. Пусть постоят. Не надо устраивать скандал.
Галина Андреевна ничего не сказала. Она аккуратно разложила продукты, вымыла руки и вернулась в свою тесную комнату. Села на диван, оглядела нагромождение чужих вещей — и вдруг поняла, что слёз нет. Внутри вместо привычной мягкости и всепрощения медленно оформлялось что-то другое — холодная, трезвая решимость.
Развязка приблизилась к концу октября.
В пятницу вечером Галина Андреевна испекла пирожки с капустой. Иван и София ели их с удовольствием, смеясь и пачкая щёки маслом. Оксана вернулась позднее обычного. Она была непривычно любезна, даже поблагодарила за ужин, но есть отказалась, сославшись на диету, и позвала Тараса в спальню. Дверь закрылась, и за ней долго слышался приглушённый шёпот.
Около девяти, когда дети уже спали, супруги вышли на кухню. Галина Андреевна сидела за столом и аккуратно штопала порванные джинсы внука.
— Мам, нам нужно серьёзно поговорить, — произнёс Тарас, присаживаясь рядом и избегая её взгляда.
