Тарас избегал материнского взгляда, вертя в пальцах солонку так, будто от её формы зависел исход разговора. Оксана опустилась на стул рядом с мужем, расправила плечи и сложила руки на груди. В её осанке чувствовалась холодная решимость — словно она заранее просчитала каждую реплику.
— Я вас слушаю, — спокойно произнесла Галина Андреевна, аккуратно убирая штопку и снимая очки.
— Мам… — Тарас запнулся. — Дети уже не малыши. Они учатся в школе. Им необходимо личное пространство. Иван и София разного пола, им тяжело всё время делить одну комнату. Сыну нужен свой угол, дочке — свой.
— И к чему ты клонишь? — ровно спросила мать, не повышая голоса.
Оксана перехватила инициативу. Она предпочитала говорить прямо.
— Мы собираемся переделать квартиру, — твёрдо заявила она. — Вашу комнату хотим переоборудовать под гардеробную, а существующую гардеробную объединить с детской и поставить перегородку. Получатся две отдельные зоны.
— А мне тогда где жить? На лоджии? — Галина Андреевна посмотрела на невестку без тени улыбки.
— Не нужно драматизировать, — раздражённо ответила Оксана. — Мы всё продумали. Тарас нашёл подходящий вариант. У его дальней родственницы есть домик в селе, примерно в ста километрах отсюда. Тишина, чистый воздух, печное отопление. Для вашего возраста — самое то. Будем раз в месяц привозить продукты. Если село вам не по душе, можно подыскать комнату на окраине города. С вашей пенсией и нашей небольшой поддержкой вы справитесь.
В кухне стало так тихо, что слышно было, как тикают часы над холодильником.
— Значит, вы предлагаете мне съехать? — медленно уточнила Галина Андреевна и перевела взгляд на сына. — Тарас, это правда?
Тарас густо покраснел, но глаза так и не поднял.
— Мам, никто тебя не выгоняет… Просто обстоятельства изменились. Дети выросли. Они сами ходят в школу, ключи у них есть. Разогреть обед — не проблема. Нам больше не нужна постоянная помощь.
— Именно, — поддержала его Оксана. — Мы благодарны вам за то, что вы сидели с детьми. Но время идёт. Молодая семья должна жить самостоятельно. Это может звучать резко, но такова реальность. Начинайте собираться. Ключи от дома уже у Тараса.
Галина Андреевна медленно провела ладонью по столешнице. Ни растерянности, ни слёз — напротив, мысли стали предельно ясными. Каждая фраза Оксаны лишь подтверждала правоту её давней подруги Ларисы.
Она молча поднялась и вышла из кухни.
— Вот видишь, зря боялся, — донёсся вслед довольный шёпот Оксаны. — Она у тебя тихая, безответная. Поплачет и уедет. Завтра же вызову рабочих, пусть ломают стену.
Спустя пару минут Галина Андреевна вернулась. В руках у неё была плотная синяя папка с бумагами. Она положила её на стол между сыном и невесткой.
— Что это? — насторожилась Оксана.
— Посмотри сама, — спокойно предложила хозяйка дома и снова села.
Оксана раскрыла папку. Сверху лежал официальный документ с гербовой печатью — выписка из государственного реестра прав на недвижимость. Она начала читать, проводя ногтем по строкам. Через несколько секунд лицо её побледнело.
— Это… что значит одна треть? — еле слышно спросила она.
Тарас выхватил бумагу.
— Мам, ты оформила долю? — растерянно пробормотал он. — Я думал, это формальность… Мы же семья.
— В нашей семье, как выяснилось, формальностей не бывает, — холодно ответила Галина Андреевна. — Мне принадлежит треть этой квартиры. Законно. И я имею полное право здесь жить.
— Это ничего не значит! — вскрикнула Оксана, вскакивая. — Мы делали ремонт, вкладывались! Это наше жильё! Я обращусь в суд!
— Обращайся, — невозмутимо сказала свекровь. — Любой суд подтвердит моё право. Деньги за эту долю я перечисляла официально, через банк. Все подтверждения — в этой папке. А теперь выслушайте меня.
Она сцепила пальцы и посмотрела на них иначе — твёрдо, без прежней мягкости.
— В одном вы правы: вместе нам жить больше нельзя. Но в деревню с печкой я не поеду и по съёмным углам скитаться не стану. Я воспользуюсь своим правом, предусмотренным статьёй 252 Гражданского кодекса Украины. Требую выдела своей доли в натуре.
— Что это означает? — сглотнул Тарас.
— Квартира — девяносто квадратных метров. Моя треть — это тридцать. Полноценная комната. Например, ваша спальня. Я вправе занять её и установить замок. И никто, даже полиция, не сможет меня выселить. А вы разместитесь в оставшихся помещениях.
Оксана тяжело дышала, не находя слов.
— Но я не хочу осложнять жизнь внукам, — продолжила Галина Андреевна. — Поэтому предлагаю другой вариант. Выкупайте мою долю. По рыночной стоимости.
