— Тогда ищите средства, — спокойно добавила Галина Андреевна. — Берите ещё один займ, продавайте машину, избавляйтесь от дорогих вещей. Это уже не моя забота.
— А если мы просто не согласимся? — прошипела Оксана, сверкнув глазами. — И что дальше? Думаешь, кто-то купит часть квартиры, где живут маленькие дети? Мы никого сюда не впустим!
Галина Андреевна усмехнулась — сухо, почти холодно. Та самая усмешка, что мелькала на лице нотариуса Ларисы.
— Оксана, ты недооцениваешь ситуацию. По закону я обязана сначала письменно предложить вам выкупить мою долю. Уведомление будет нотариальным. Если в течение месяца вы не перечислите деньги, я вправе продать её кому угодно. И поверь, существуют люди, которые профессионально скупают такие доли. Им всё равно, что здесь дети. Они заплатят меньше рыночной цены, зато потом вселят сюда компанию крепких постояльцев. Будут курить на вашей сверкающей кухне, включать музыку по ночам и расставлять раскладушки прямо в коридоре. И тогда уже вы сами захотите бежать отсюда, забыв и про ремонт, и про гардеробную. Решайте.
На кухне воцарилась гнетущая тишина. Воздух будто стал тяжелее. Оксана медленно опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. Тарас смотрел на мать так, словно видел её впервые. Он не мог поверить, что тихая женщина, всегда готовая помочь, способна действовать так жёстко.
— Мам… как ты можешь так поступать? Мы же семья, — произнёс он глухо.
— Семьёй вы перестали меня считать полчаса назад, — ровно ответила Галина Андреевна. Она забрала со стола синюю папку и встала. — У вас есть месяц. Завтра нотариус направит официальное уведомление. Спокойной ночи.
Она ушла в свою небольшую комнату и закрылась изнутри. В ту ночь сон пришёл к ней легко — впервые за долгие годы без тревожных мыслей и бессонницы.
Следующие недели превратились для Тараса и Оксаны в мучительное испытание. Сначала они пытались давить — уговорами, криками, обвинениями. Оксана даже приводила детей к двери бабушкиной комнаты, заставляя их плакать и просить «не разрушать семью». Но Галина Андреевна оставалась твёрдой. Она готовила исключительно для себя, мыла только свою посуду, убирала свою комнату и стирала собственные вещи.
Просторная квартира быстро утратила прежний блеск. На кухне скапливались горы немытой посуды, в ванной появлялась пыль, в коридоре — разбросанные вещи. Оксана, привыкшая к идеальному порядку, всё чаще срывалась на муже, требуя немедленно «что-нибудь решить».
Когда стало ясно, что мать не отступит, Тарас начал обходить банки. Получить крупный кредит оказалось непросто, а проценты предлагались грабительские. В итоге им пришлось заложить дорогой автомобиль Оксаны и подписать договор на крайне невыгодных условиях.
В день оформления сделки они снова встретились в кабинете Ларисы. Нотариус внимательно проверяла документы, листая бумаги за массивным столом. Тарас молча перевёл деньги на счёт матери, стиснув зубы. Оксана стояла у стены, прожигая свекровь ненавидящим взглядом.
Когда подписи были поставлены, Галина Андреевна аккуратно убрала свой экземпляр договора в сумку.
— Ключи оставила на тумбочке в прихожей, — сказала она сыну. — Вещи вывезла вчера. Прощайте.
Она вышла на улицу, залитую мягким осенним солнцем. Воздух показался ей удивительно свежим, словно она впервые за долгое время смогла вдохнуть полной грудью.
На полученные средства Галина Андреевна приобрела уютную однокомнатную квартиру в тихом районе. Просторная лоджия сразу превратилась в её маленький сад — там снова расцвели фиалки. Она сделала лёгкий косметический ремонт, купила удобную кровать с хорошим матрасом и новый телевизор.
Жизнь постепенно наладилась. Она чаще встречалась с подругами, оформила абонемент в бассейн для пенсионеров, гуляла по вечерам в парке неподалёку от дома.
О судьбе сына она узнавала через общих знакомых. У Тараса и Оксаны дела складывались тяжело. Огромные ежемесячные выплаты по кредиту съедали почти весь доход семьи. Оксане пришлось отказаться от салонов красоты и обновок. Теперь она сама занималась домом, готовила, водила детей в школу и на занятия. Из-за постоянных опозданий её лишили премии.
Ссоры в их семье не прекращались. Оксана обвиняла во всём мужа, Тарас огрызался в ответ. Квартира, ради которой они пожертвовали отношениями с матерью, стала для них обременительным грузом — дорогой клеткой, из которой невозможно выбраться.
Галина Андреевна выслушивала эти новости спокойно. Ни злорадства, ни сочувствия она не испытывала. Урок был усвоен: нельзя отдавать себя без остатка тем, кто не ценит твою жертву — даже если это собственные дети. Любовь не измеряется квадратными метрами и бесплатной заботой.
Иногда вечером, заваривая ароматный травяной чай на своей аккуратной кухне, она вспоминала слова невестки: «Ты нам больше не нужна». Галина Андреевна лишь тихо улыбалась, делала глоток и понимала, что сейчас она, наконец, по-настоящему нужна самой себе.
